Другими словами, они намеревались спроецировать на небо гигантский волшебный слайд.

Неплохой фокус.

Когда-то этому мог бы позавидовать Хилли Браун.

Под конец, когда Кристина уже стала терять надежду, она отыскала то, что нужно: великолепное изображение Хэвен Виллэдж с четким изображением ратуши и башни… с такой точки, что отчетливо виднелись две ее стороны. Великолепно. Это даст им необходимую глубину изображения. Аккуратная подпись Рут гласила, что фотография взята из "Янки Мэгазин".

"Поехали, Крис", — проговорил Бобби, даже не затрудняя себя открывать при этом рот. Тот переминался с ноги на ногу как маленький мальчик, которому не терпится в туалет.

"Да, все в порядке. Это будет…"

Она внезапно замолчала.

"Ой, — проговорила она. — Мамочки".

Бобби Тремэйн быстро подошел. Что, черт возьми, произошло?

Девушка указала пальцем на фотографию.

— Вот дерьмо! — громко взревел Бобби Тремэйн и Кристина согласно кивнула головой.

К семи часам этого вечера, работая быстро и в полной тишине (нарушаемой нетерпеливым ворчанием кого-либо, когда тот замечал, что один из них работает недостаточно быстро) они сделали аппарат, напоминающий огромный проектор на крышке громадного промышленного пылесоса.

Люди проверили, как он работает, и в результате огромное неподвижное женское лицо появилось в небе над участком Генри.

Собравшиеся молчаливо, но" с одобрением глядели на стереоскопическое изображение бабушки Генри. Устройство работало. И теперь, как только девушка привезет фотоснимок — фотоснимки, потому что им предстояло создать именно стереоскопическую модель городской ратуши, они могли…

В это мгновение послышался ее голосок — слабый, но подкрепляемый мысленным усилием Тремэйна.

Плохие новости.

— Что это было? — переспросил Кьюл Арчинбург. — Я не все расслышал.

— Твою мать, ты оглох, что ли? — огрызнулся Энди Баркер. — Жители трех графств слышали, как эта сучка рванула крышу. За две сотни миль. — он сжал кулаки.

— Заткнитесь оба, — сказала Хейзл Маккриди, повернувшись к Келли. Девчонка проделала чертову уйму работы. — Она осторожно мысленно попыталась дотянуться до Кристины Линдли, чтобы встряхнуть ее и заодно объяснить, в чем дело. Кьюл Арчинбург…

Девчонка

(думала)

звучала расстроенно, почти на гране истерики, а это не принесет им пользы. В таком состоянии она обязательно сорвется к чертовой матери, а у них на это просто не было времени.

— Не ее вина, что на снимке видны часы.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Келли.

— Она отыскала такой снимок, что лучше не надо, — ответила Хейзл. — От церкви и кладбища все будет в точности соответствовать, и лишь от дороги чуть-чуть искажаться. Посторонних на пару дней не будем пускать на тыльную сторону, пока Крис все не подгонит, но если заинтересуются печью… и Рут… Я думаю, с этим нужно кончать. Закрыть некоторые дороги? — она поглядела на Ньюта.

— И систему канализации, — с готовностью подсказал тот. — Просто, как дважды два.

— Но я все еще не понял суть проблемы, — проговорил Келли.

Энди Баркер грязно выругался.

Келли резко повернулся к механику, и Ньют бросил им:

— Прекратите, вы, оба. Затем, обращаясь к Келли:

— Проблема в том, что Рут взорвала башню сегодня в 3.05. На единственной хорошей картинке, которую нашла Кристина, виден циферблат.

— И показывает он без четверти 10.

— Ого! — произнес Келли. Холодная испарина покрыла его лицо. Он вытащил платок и промокнул лоб. — Вот черт! И что мы теперь будем делать?

— Импровизировать, — спокойно произнесла Хейзл.

— Вот сучка! — выкрикнул Энди. — Я прибью ее, если только она еще не сдохла! Хейзл бросила:

— Все в городе любили ее, и ты это помнишь, Энди.

— Верно. Но я надеюсь, что в преисподней дьявол будет долго тыкать ее вилкой в бока. — Энди выключил машину.

Изображение бабушки Генри пропало. Хейзл с облегчением вздохнула — было немного не по себе от вида этого окаменевшего лица, зависшего над лугом, на котором паслись коровы — их, должно быть, долго держали в хлеву, — проходящие прямо сквозь лицо или же сквозь старомодную большую брошь, украшавшую высокий воротничок женского платья.

— Все будет отлично, — нарушил тишину спокойный голос Роберты Андерсон — и все в городе, включая Кристину Линдли, услышали его и успокоились.

— Отвези меня домой, — попросила Кристина Бобби Тримейна. — Быстрее. Я придумала, что делать.

— Ты уже дома, — он взял девушку за руку и стал подталкивать к двери.

— Подожди, — произнесла она.

— Чего?

— Не кажется ли тебе, что я могу принести нужную фотографию? — закончила она.

— Черт возьми! — ответил Бобби и шлепнул себя по лбу.