Знакомлюсь с командирами, теми, кого вчера не видел. Командир роты, которую мне подогнали братья Дава и Флетчер, просит лично охранять мою персону.

— Лучшие бойцы империи у меня в роте. — Ну, одни из лучших. С магией в Теократии плохо, а сталь — и здесь сталь и там, — говорил Гато, рыжеватый парень моей комплекции, но постарше, и барон, между прочим, но захудалый (как шепнул мне братишка моей второй жены).

— Выдели два десятка, — подумав, разрешаю я.

— И ты два десятка выдели на мою охрану, — говорю я командиру сводного отряда наёмников, которых наняла Пьон.

Не похож он на военачальника. Хотя уверен, его приказы исполняются незамедлительно. Мрачный, огромный детина, с голосом как у парохода этот простолюдин по имени Теттах. Ещё один командир полусотни от моего недавнего обидчика хана Угулвека сидит с краю и в разговоры не лезет. Он только утром получил приказ своего господина и прибыл с отрядом за час до нашего сбора. Звать кочевника Нориль. Парней его я видел, не выглядят они степняками — все здоровенные, да к тому же пешие. Я как-то может неправильно оценил Угулвека, раз у него такой серьёзный отряд в гвардии. Да ещё и у брата младшего осталось четыре с половиной сотни бойцов. Серьёзный род.

Ах да, ещё два сотника от папаши Пьон. У них и имена похожи — Рибит и Фибит. Вот и приличная уже армия у меня собралась — больше четырех с половиной тысяч!

— Граф, к вам на совет просится командующая эскадрой «Искателей» блистательная баронесса Мелич! — торжественно провозглашает воин, стоящий на охране нашего шатра.

— Блистательная? Кто тебя такую ересь попросил сказать, она сама? Давай впускай. Что делать? Действительно надо поговорить, — раздраженно приказываю я.

«Блистательная»! Охренела баба.

— Ничё так, и вправду блестит, — цокает языком Теттах.

Узкие кожаные штаны, наверняка антимагические, изукрашены вставками из золотистой блестящей кожи, возможно, крокодиловой. Легкие латы на туловище тоже блестят. Ах да, вырез лат открывает вид на приличных размеров сиськи. Вчера я зря не оценил, уставший был. Но больше всего блестит замазанный яркой золотистой пудрой свежий синяк под глазом. Я, что ли? Нет, вроде. Джун? Но он парень исполнительный — сказали пинок — значит пинок, по лицу бить не станет.

— Граф! Благодарю вас за заботу о моей матери. По воле королевы Тарок моя эскадра в вашем распоряжении, — слегка поклонилась всем Мелич.

— Доложи, какими силами располагаешь? — приказываю я.

— Десять кораблей, на каждом по сотне десанта. Все мужчины — рабы на ментале. На каждом корабле шесть десятков экипажа. Есть ещё две баллисты, стреломёт, катапульта, таран, — четко отвечает Мелич.

— А тактика у вас какая? Какие операции, кроме десанта и таран, можете проводить? — деловито уточняет мой командующий Баркли.

Десант — не основное как раз, хотя можем и это. Имеется штурмовая сотня для взятия на абордаж других кораблей. Все экипажи действуют как одно целое. Не спрашивайте как — это наш секрет. Например, в бою все мои десять кораблей могут как атаковать один выбранный вражеский корабль, так и у каждого моего судна может быть своя цель и своё задание, которое я могу сменить в любую секунду.

— Однако, — присвистнул глава нашего транспортного флота, сухонький старый адмирал, который только что зашёл. — А мы всё гадаем, как это вы так быстро реагируете на изменения обстановки в бою, а у вас, оказывается, управление моментальное.

— Катапульты как используете? — уточняет опять Баркли.

— Можем обстреливать берег, можем корабли. Зажигательные бомбы, каменные шары, при ударе распадающиеся на сотни смертельных осколков, просто снаряды для крушения стен весом до ста килограмм. Шесть человек обслуги катапульты по выстрелу в минуту делают. Стреломет выпускает сорок стрел зараз, перезарядка шесть минут по норме. Баллиста кидает стрелу меньшей массы на расстояние до трехсот метров, против сотни у катапульты и стреломёта…

— Так! Детали обсудите позже, пора идти к войскам, — прерываю допрос я.

На улице нас ожидает целая армия. Построились быстро. Первое впечатление удовлетворило — вижу, люди обученные. Многие, судя по возрасту и шрамам, повоевавшие. Похмельных рож не замечаю, хотя, что ещё было делать две недели на берегу? Надо двинуть речугу, тем более она у меня заготовлена. Рассказываю о воле императора, о беззащитных прибрежных городках империи, не раз страдавших от набега теократов, о боевом братстве, о воинской славе, о богатой добыче, которую мы непременно возьмём. Людям нравится, гул, вроде как, ободрительный идёт. Командую посадку на корабли и иду собираться в свой шатёр. У входа меня уже караулит Келидана.