При этом Генри смотрел на нас победно. Ждал торговли. Местный интеллигент нигде не работая на такие деньги год может неплохо жить со всей семьей.

– Сроки? – невозмутимо задал вопрос Тарабрин.

– Четыре недели, - ответил Генри. – Это очень быстро. Наши конкуренты шьют нормальный костюм-тройку минимум за двенадцать недель, а то и дольше.

– Вы только что потеряли десятипроцентную надбавку за срочность, - высказался я и вынул свой большой чешский лопатник из внутреннего кармана, раскрыл его и не торопясь выудил оттуда тысячефунтовую банкноту, которую аккуратно расправил на столе. – Надеюсь, у такой солидной фирмы сдача найдется?

Немая сцена, как писал великий Гоголь.

Отмерший через минуту Генри неуверенно сказал, покрутив банкноту в руках, осмотрев ее со всех сторон и даже понюхав.

– Сэр, - О! я уже сэр!
– у нас, конечно, солидная фирма, но я боюсь, что в данный момент в кассе нет таких денег, чтобы разменять вам такую большую купюру. Не говоря уже о том, что такой номинал надо проверять по номеру в банке, его происхождение. Кому выдали такую банкноту и её переход из рук в руки? Но вы можете сами её разменять в ближайшем банке и расплатиться с нами более удобными банкнотами мелких номиналов.

– Ну, нет, так нет, - спокойно сказал Тарабрин и вынул из жилетного кармашка бумажный столбик.

Разорвал его и высыпал на стол дюжину гиней. Затем он пальцами пододвинул себе пару монет и произнес покровительственно.

– Думаю десяти гиней хватит для аванса. Я прав, Генри?

– Так точно, сэр, – моментально ответил клерк, даже не пытаясь торговаться.

Я забрал банкноту со стола, сложил ее и убрал обратно в бумажник.

– Вот видишь, Ян, - обратился Тарабрин по-английски уже ко мне по имени моего псевдонима по документам. – Обманули нас английские купцы в Петербурге, заявляя, что такую банкноту нам разменяют в любом солидном заведении Лондона, а где не разменяют – там не солидно.

– У нас солидное заведение, сэр, - вмешался Генри слегка обиженным тоном. – Фирма с почти столетней историей и безупречной репутацией, но в данный момент в кассе нет столько наличности, чтобы разменять такую крупную банкноту. Были бы вы жителями Лондона, то мы бы со всем нашим удовольствием открыли бы таким респектабельным клиентам кредит, но… Простите, я всего лишь клерк, а не владелец компании. Десяти гиней вполне хватит для аванса по вашему заказу.

Открыл ящик стола и сгреб в него золото.

– Один момент, я только напишу вам расписку о получении аванса. Кстати, вам же понадобятся кофры для одежды на корабле? Или они у вас уже есть? Я знаю пару приличных ремесленников которые делают прекрасные морские сундучки. Непромокаемые…

Генри был настолько любезен что послал мальчишку, что приносил нам кофе, поймать нам наемную карету.

На обратном пути, сонно глядя в окно дверцы на скучный и грязный Лондон викторианской эпохи Тарабрин сказал нам под цокот копыт.

– Вот поэтому я всегда делаю ставку на золото, а не на эти сомнительные бумажки. Здесь мы зарегистрируем нашу компанию, но корабль будем заказывать в другой стране.

– В Германии качество железных корпусов лучше, но там и дороже, - подал голос Никанорыч.

– На дороговизну плевать, - отмахнулся Тарабрин. – Но там нас по крайней мере не посадят в тюрьму за мошенничество, когда обнаружится что у данной купюры гуляет дубликат. У настоящего её владельца в этом времени. Вот поэтому, Митрий, я всегда делаю ставку на золото. Оно не имеет адреса. За чаем будем заезжать? В лавку к Твайнингу?

Ужин заказали в номер. В качестве аперитива принесли нам бутылку джина. Мы её не заказывали, но отказываться не стали.

Заправившись джином, под среднепрожаренный бифштекс (не люблю мясо с кровью) я высказал свое крайнее неудовольствие викторианским Лондоном.

Да уж… в кино про Шерлока Холмса нет запахов помойки и дерьмо к штиблетам не пристает. А уж пешком ходить по грязным улицам запруженными битком лондонцами, на вид и запах просто бомжами, извольте... Не любитель. К тому же постоянные пробки из конных экипажей. И кучера пафосных карет хамят почище новых русских из мерседесов. Идешь по тротуару, а рядом с тобой лошадь ссыт.

– Наши пейзане не лучше пахнут, - ответил мне Тарабрин.
– Просто у нас воздух свежее. Ты ещё тут смога с туманом не видел. Вот когда жуть. И кстати, напоминаю всем, если на улице женщина идет одна, без сопровождения, во времена куда мы попали это почти всегда проститутка. Обычная уличная проститутка. Особенно как стемнеет. Их тут море. Помню в прошлое посещение этого города пока шел от чайной до отеля три квартала меня семнадцать раз пытались склонить на продажную любовь. Специально считал.