Кевин бросился в последнюю комнату. Мара была там - с ножом в руке, она прижималась спиной к стене; ее платье было покрыто пятнами свежей крови. К ней приближались двое воинов в черных доспехах, не оставляя ей никакой лазейки для спасения. У одного из нападавших кровь струилась из раны на руке; как видно, Мара уже научила их относиться к ней с почтением.

Со звериным рыком Кевин ворвался в комнату. Первый воин умер, не успев даже повернуться. Второй попятился на полшага - и грузно осел на пол: Мара вонзила кинжал в промежуток между его шлемом и кирасой.

Кевин повернулся влево, а потом вправо, высматривая, нет ли здесь еще врагов. В его грудь уткнулось что-то теплое... Мара. Она не плакала, а просто припала к нему, трепеща от пережитого страха и изнеможения. Он крепко обнял ее свободной рукой; но его меч все еще был поднят и готов к бою.

Однако звуки сражения, доносившиеся из коридора, затихли. Скрежет и лязг мечей завершились глухим стуком падения, и снизошла тишина, звеняще-странная после шума хаоса и смерти. Кевин перевел дух. Он опустил меч, с которого капала кровь, пальцами, столь же липкими как меч, погладил Мару по волосам и только тогда ощутил боль порезов и ран, которых не замечал в пылу боя.

Через несколько мгновений из наружных комнат послышался голос:

– Госпожа!

Мара облизнула сухие губы, с трудом сглотнула и заставила себя отозваться:

– Я здесь, Люджан.

Едва показавшись в дверях, военачальник Акомы остановился как вкопанный.

– Госпожа!..
– Его облегчение казалось осязаемым.
– Ты ранена?

Только сейчас Мара обратила внимание на свое залитое кровью платье. В крови были у нее не только пальцы, до сих пор сжимавшие рукоять кинжала, но даже щеки. С омерзением отбросив клинок, Мара обтерла руки об одежду и ответила:

– Я невредима. На меня кто-то упал. Это кровь мертвеца.
– Вспомнив, что она все еще льнет к рабу, как ребенок к няньке, Мара выпрямилась, отстранилась и повторила: - Со мной все в порядке.

От густого зловония смерти Кевина мутило, и он шагнул к - окну. От рамы осталась лишь гора щепок, а по ту сторону маленького сада в кирпичной стене зиял огромный пролом.

– Они вошли из соседних апартаментов, - угрюмо сказал Кевин.
– Вот почему так много их просочилось с тыла.

Люджан протянул Маре один из мечей для осмотра:

– У некоторых убийц были стальные клинки.

– Боги!
– воскликнула она.
– Это же династический меч!
– Она присмотрелась повнимательнее и нахмурилась.
– Но рукоять у него совсем простая. И никаких знаков принадлежности к дому или клану.
– Обратившись к военачальнику, она распорядилась: - Пусть твои люди обследуют трупы. Посмотрим, не найдутся ли еще такие клинки.

– Какое это имеет значение?

Кевин оттолкнулся от разрушенного подоконника и протянул руку Маре, чтобы она могла опереться: было видно, что ее еще колотит дрожь. Он бережно провел ее между телами павших в коридор и далее, на свежий воздух.

Кевину ответил Люджан, шедший на шаг впереди:

– В Империи мало настоящих стальных мечей. Одним таким мечом владеет каждая семья, ведущая свое происхождение от зари нашей истории... во всяком случае, принято считать, что владеет. Доступ к династическому мечу имеет только глава семьи, правящий властитель. Это бесценное сокровище, и среди семейных реликвий оно стоит на втором месте после натами.

Мара добавила от себя:

– Существует меч семьи Акома, который некогда принадлежал моему отцу и который я сохраняю для Айяки. Это редкое оружие из стали.

Они добрались до места, где коридор соединялся с залитой кровью центральной комнатой. Воины Акомы уже трудились, расчищая пол от трупов. У одной из стен были сложены пять стальных мечей; шестой был у Кевина.

– Эти мечи найдены среди мертвых убийц, военачальник, - доложил один из воинов.

Люджан с благоговением взглянул на клинки:

– Откуда они могли взяться?

– От Минванаби?
– ответил Кевин вопросом на вопрос.

Из передней комнаты появились властители Ксакатекаса и Бонтуры; одежды у обоих были не только заляпаны кровью, как у Мары, но вообще приведены в полнейшую негодность. Привлеченные блеском ста-ли, они тоже обследовали оружие.

Кевин обтер свой клинок полой рубахи.

– А этот - новый, - сказал он спокойно.
– На нем еще видны слабые следы, оставленные точильным камнем.
– В последний раз осмотрев меч, он добавил: - Но отметок оружейника на нем нет.

Все уставились на раба. Илиандо надулся, набрав полную грудь воздуха, и уже собирался возмутиться, но его гневную вспышку опередило любопытство Хоппары:

– Да какой же оружейник сумеет изготовить такой меч?

Кевин пожал плечами:

– Среди моего народа это искусство - совсем не редкость. По-моему, из дюжины хороших кузнецов любой способен сделать точную копию этого клинка.