В коридорах бурлит жизнь. Женщины в черно-белой униформе с эмблемой «Лалика» на левом кармане снуют вокруг меня с пылесосами и кипами свежего белья. Мужчины в деловых костюмах направляются к лифтам, волоча за собой чемоданы на колесиках. Двое мальчишек бегут туда же, чтобы первыми нажать на кнопку. Я помню это чувство: надо успеть первой, потому что в этой кнопке — все.

Из лифта выходит седоволосый мужчина в синих шортах со связкой ключей на поясе и лестницей-стремянкой под мышкой и устанавливает ее под вытяжкой одного из номеров. Когда я прохожу мимо него, он желает мне доброго утра, и я ставлю себе на заметку встретиться с ним позже. Но пока я хочу начать с горничных, с тех, рядом с которыми Алиса работала. В поле моего зрения находятся трое: рябая коротышка с белым хвостиком, ужасно худая брюнетка, летающая по коридорам со скоростью света, и шатенка с дырками на колготках, которой все кажется смешным.

Пробую начать с первой.

— Здравствуйте.

— Привет, — отвечает она, меняя естественную улыбку на официальную.

— Можно мне задать вам несколько вопросов о вашей коллеге Алисе?

— О ком?

— Алиса Кемп. Она здесь работает.

— Не знаю такой. Может, она новенькая? Тогда спросите у Ванды. Вы из полиции?

— Нет. Она могла пользоваться другим именем. Может быть, Мэри?

— Нет, Мэри я тоже не знаю.

— А кто такая Ванда?

— Она на втором этаже. Невысокая блондинка, очень серьезная, — она негодующе машет своим хвостиком.

— Ага. Я ее видела. Спасибо.

Спускаюсь на третий этаж и подхожу к номеру, возле которого стоит тележка горничной. Из него выходит слегка прихрамывающая негритянка с желтыми волосами, держащая в руках охапку грязного белья.

— Здравствуйте, — говорю я, — не могли бы вы сказать, где Ванда?

— Кажется, на четвертом этаже. А в чем дело?

— Я пытаюсь кое-что узнать об одной из ваших коллег, Алисе Кемп.

— Простите, но я такую не знаю, — хмурится она так же, как и та, с хвостиком.

— Она работала здесь последние несколько месяцев. Спокойная такая, рыжие волосы, голубые глаза.

— У нас таких нет, — хмурится она еще больше.

— Окей, спасибо. Я направляюсь к лифту и тут вспоминаю черную краску для волос и контактные линзы. Возвращаюсь к горничной с тележкой она зашла в номер и стелет свежую простыню. — Мне кажется, у нее могли быть черные волосы и карие глаза.

— Тогда это может быть Женевьева. Ее я знаю. Странная личность.

— Женевьева? — Боже, как давно я не слышала это имя. — Женевьева Сайсон?

— Ага. Это она. Что, у нее проблемы?

— Нет, я ее родственница. Мне хотелось ее найти. Извините за беспокойство.

— Ванда работала с ней гораздо дольше меня. Она на пятом этаже. Скорее всего, курит у крайнего окна.

Поднимаюсь на пятый этаж, смутно припоминая, что на могиле Женевьевы Сайсон стоял каменный ангел. Представляю себе имя Алиса на надгробии, и в мою душу закрадывается страх. Нет, она еще жива, я знаю это наверняка.

У окна, про которое говорила хромоногая горничная, сидит на подоконнике сурового вида блондинка и курит электронную сигарету. Увидев меня, она быстро прячет ее в карман фартука.

— Здравствуйте, вы Ванда? — спрашиваю я.

— Кому это понадобилось знать, а?

— Меня зовут Фой. Я ищу мою кузину, которая работает здесь, и мне посоветовали обратиться к вам.

— Кто же эта ваша кузина, а? — почти пролаи-вает она. Я не думаю, что ей не понравилось то, что я помешала ей курить. Просто она, видимо, всегда такая.

— Ну, вы должны знать ее как Женевьеву…

— Ха! — фыркает она и снова достает сигарету. — Проклятие на нашу голову. Мы держим для нее место, отказываем приличным девушкам, и знаете, как она меня отблагодарила, а? Она плюнула мне в лицо.

— Что?

— Плюнула мне в лицо, — кричит она. — Она почти не работает. Менеджер жалеет ее, потому что боится попасть под суд за дискриминацию матери-одиночки. А когда она таки приходит, она все время врет. О том, кто она и что она делает. Один день она Женевьева — бывшая медсестра, которая знает, как выглядят задушенные, а на следующий день она Джоан, потерявшая своих родителей. Люди говорят, что у нее есть и другие имена, и никто не знает, кто же она на самом деле. Она ходила в салон красоты, где работает моя сестра, и сказала, что ее зовут Мэри…

Она грозит мне поднятым пальцем.

— Мэри Брокеншайр?

— Да, какая-то там гребаная Мэри. Откуда она берет все эти имена? Она что, ворует паспорта? Это просто отвратительно.

— Да, у нее много проблем.

— Ха! — снова фыркает она. — Давайте поговорим о проблемах, когда у вас будет трое маленьких детей, вас бросит муж и вам будет нечем заплатить за квартиру.

— Она нуждается в помощи, Ванда, — говорю я, выдержав ее взгляд. — Мне нужно найти ее, прежде чем она… пока с ней ничего не случилось.