Напротив него стоял ухмыляющийся здоровый черноволосый мужичина с бородой лопатой, поигрывая топором. Вокруг стояла плотная толпа мужиков и баб.

Следом за мной залетели Архип с Петром и бурмистр. Он закричал, перекрывая шум толпы:

— Вы что негодники замыслили? Барин приехал, а вы!

Шум толпы стих. Мужичина опустил топор и повернулся ко мне. Я услышал сзади щелчок взведенного курка и спокойный голос господина Тимофеева.

— Мужик, топор на землю брось, — я обернулся. Невозмутимый отставной капитан прицелился в мужика из пистолета. Тот не стал испытывать судьбу и быстро бросил топор.

Иван Васильевич тут же перевел прицел на парня с вилами.

— А теперь твоя очередь, — но тут он не угадал, парень только сильнее сжал вилы и прерывисто, но очень громко выкрикнул:

— Не дам Буяна резать, пока жив — не дам.

Я спрыгнул с седла, бросив поводья какому-то подбежавшему мужику. Мужичина тут же обратился ко мне:

— Вот, барин, смотри сам, малохольный что творит. Мы по-хорошему, а он за вилы, — услышав это, парень еще крепче сжал вилы и отчаянно со слезами в голосе закричал.

— Не дам, меня сначала убейте, не дам!

— Это называется по-хорошему, ну-ну, — усмехнулся я, подошел к парню и глядя в глаза тихо сказал.

— Вилы отдай и спокойно объясни в чем дело.

Парень разжал руки и без сопротивления отдал вилы. Сзади раздался чей-то вздох облегчения.

— Прошка, говори давай, чего молчишь, барин тебя спрашивает, — раздался из толпы возглас.

Прошка судорожно вздохнул, растер на щеках кровь и слезы и выдавил из себя.

— Буян золотой бык, ему цены нет, а его под нож, вот они, — парень показал на своего бывшего противника. Я махнул рукой и повернулся к толпе.

— Всё понятно, что не понятно. Кто мне объяснит, что тут у вас происходит?

Из толпы вышел степенный мужичок, ростом по плечо мужичине, в чистом добротном кафтане. В глаза бросились начищенные сапоги. Он стянул с головы картуз и поклонился в пояс.

— Дозволь, барин, я скажу.

— Только сначала скажи, кто такой.

— Я, барин, сыр для тебя варю. Звать меня Емелей. Так вот барин, это бык у нас коров крыл. Он телком игривый был, поэтому Буяном его и прозвали, потом остепенился, но слушался только Прошку, меня, да старосту нашего, царствия ему небесное, — мужичонка степенно перекрестился, сделал поясной поклон на восток, потряс потом головой и затем продолжил рассказ.

— А как Илюха помер, Буян опять хулиганить начал. А сегодня с утра брат этого, — Емеля показал на мужичину, — полез зачем-то к Буяну. Тот его немного и погонял. А у этого силище много, а умишко то скудненький. Вот он и давай орать, что быка надо зарезать, пока он тут всех не порешит. Собрал кучу таких же, они как-то Буяна сумели повязать. А тут Прошка выскочмл, ну и….

— Понятно. Спасибо, Емельян. А теперь ты, Прохор, объясни, — я еще раз обратился к парню, — почему ты быка золотым назвал?

Прохор посмотрел на быка и еще раз всхлипнул. Животина как поняла, что речь идет о его судьбе и жалобно смотрела на своего защитника.

— От него, барин, знаешь какие коровы получаются, у них удои в четверть, а то и на треть больше, — в толпе раздались подтверждающие женские голоса. — Он, барин, ласку и хлебушек любит, а гришкин брат еще и пьяный полез. А Гришка, — добрый, ты, барин, его не наказывай. Он за брательника испугался.

Я подошел к быку. Он теперь также жалобно смотрел на меня.

— А чего кольцо не вставили? Бык то вон какой здоровый, — спросил я в пространство.

.— Староста не давал. Говорил, я и так с ним справлюсь.

— Вот я и думаю,— неожиданно заговорил Григорий, — пока бычара связанный лежит, надо ему кольцо вставить. А с брательником я, барин, прямо сейчас разберусь.

Все заулыбались, а я рассмеялся. Как говорится на ходу подметки рвет.

— Дайте-ка мне хлеба и давайте быстренько кольцо ставьте.

Я развязал морду быка и дал ему краюху хлеба. Он доверчиво взял её и спокойно съел.

Легко сказать, быстренько ставьте. Как протекает этот процесс я знал и видел. Но это всегда делали ветеринары и максимум годовалым бычкам, лишь однажды был полуторагодовалый бык. А здесь был пятилетний великан. Он правда был связан, но…

На царской мызе тоже были коровы и моему удивлению среди государственных крестьян нашелся нужный специалист. А Буян настолько оказался утомленным, что даже не сопротивлялся. Когда «экзекуция» закончилась его осторожно развязали, предварительно одев на шею крепкий ошейник с цепью.