На экране высветилось: «Фэй».

Он нажал на кнопку и поднес телефон к уху.

— Детка.

— Он пошевелил пальцами рук и ног! — взвизгнула она ему в ухо.

Чейз опустил голову и улыбнулся своим ботинкам.

В то утро он сходил на пробежку, вернулся домой, вытащил свою девушку из постели в душ, а потом повез ее в «Ла-Ла Ленд». Они позавтракали, пока Фэй рассказывала Солнышку и Шамблсу все о Малахии. Чейз оставил ее на тротуаре возле «Ла-Ла Ленда», поцеловав на прощание. Сев в свой грузовик, он поехал в участок. Фэй направилась через два квартала к себе домой, чтобы переодеться, затем сходить в магазин за угощением для Малахии, а потом отправиться в больницу.

Он расстался с ней чуть больше двух часов назад. После короткого отчета от парней, данные которого совпали с теми, что он получил от Дека накануне, Чейз попросил стажеров изменить поисковый запрос, включив туда пропавших братьев и сестер. Потом он позаботился о кое-каких делах и теперь собирался в больницу проведать Малахию и отдать ему книги.

У ребенка и так ничего не было. А то, как он хранил эти книги, говорило о том, что они много для него значили.

Поэтому Чейз собирался отвезти их ему.

— Медсестры сказали, что он съел весь завтрак, хотя им пришлось ему помогать, и он был в сознании все утро, — продолжила Фэй. — Он пока еще ничего не сказал, но когда я вошла, он мне улыбнулся.

Она говорила так, будто ее любимый киноактер сошел с красной дорожки, подхватил ее на руки, отнес в свой лимузин и умчался с ней в закат.

— Великолепно, дорогая, — пробормотал Чейз.

— Сейчас его переводят в обычную палату. Но продержат еще один день.

— Пока мы разговариваем, Карина встречается с твоими родителями, Фэй.

— Да, знаю, мама звонила и рассказала, поэтому их здесь нет. Все будет хорошо?

— Да.

— Уверен? — напирала она.

— Да, детка, я…

Он замолчал, потому что почувствовал на затылке неприятное покалывание. А с ним — присутствие. Плохое.

Подняв голову, он увидел, как к нему направляется его отец.

Нет.

Дерьмо. Бл*ть.

Нет.

— Чейз? — позвала Фэй, пока Чейз пристально наблюдал за отцом, который смотрел на него.

Он повернулся, захлопнул багажник грузовика и заверил ее:

— Все будет хорошо.

— Ты в порядке?

Она мгновенно прочитала его даже по телефону. Он рассеянно задумался: так ли это по нему заметно или причина в том, что он настолько близко подпустил ее. Чейз решил, что дело и в том, и в другом.

— Ага, — солгал он, обходя борт внедорожника. — Сейчас я еду к тебе. Привезу книги.

— Не думаю, что ему разрешат их оставить.

— Может, и нет, но он захочет их увидеть.

Она помолчала секунду, а потом он услышал тихое и милое:

— Да.

— Чейз, — донесся до него резкий голос отца, когда Чейз рывком открывал водительскую дверцу.

— Мне пора, — пробормотал Чейз в трубку.

— О, конечно. Ладно, скоро увидимся, — сказала Фэй.

— Чейз! — рявкнул отец.

— Кто это? — спросила Фэй.

— Никто. Мне пора, милая, — прошептал он, забираясь в грузовик. — До скорого.

— До скорого, — прошептала она. Ее ответ прозвучал нерешительно. Она знала, что он лжет, потому что кто-то звал его по имени. Это было отстойно, но Чейз быстро отключился и попытался закрыть дверцу.

У него ничего не вышло, потому что Трейн Китон стоял у дверцы, крепко и надежно держа ее открытой.

Взгляд Чейза обратился к отцу.

Из множества шуток, которые жизнь должна была сыграть с ним, она сочла нужным сделать его похожим на своего отца. Тот же рост. Та же фигура. Те же волосы. Те же глаза. В Чейзе почти не было ничего от матери, хотя она была голубоглазой блондинкой. Внешность ему полностью досталась от отца. Сколько себя помнил, он слышал это от друзей отца.

Вылитый Трейн.

Итак, Чейз знал, что через тридцать лет он будет похож на отца.

Высокий рост, подтянутая фигура, волевые черты лица и привлекательная внешность, которыми ему посчастливилось обладать, почти не померкли. Он принадлежал к тому типу мужчин, чья внешность с годами улучшалась, а с возрастом становилась интересной, сохраняя при этом красоту и жизненную силу.

Если бы Трейн Китон был другим мужчиной, Чейз с нетерпением ждал бы это и ценил, что его отец передал ему хорошие гены.

Вместо этого он боялся всю жизнь смотреть в зеркало и вспоминать своего отца.