— Так вот почему ты не… э-м… не поймал его? — глупо спросила я.

— Именно поэтому, — коротко ответил он, а затем уточнил: — Оказавшись на темном дворе, он испарился.

— О, — прошептала я, предположив, что, он, возможно, все еще прячется на том дворе.

— Выброси это из головы, — прервал мои мысли Чейз. — Я вернулся и все осмотрел. Он ушел.

— О, — повторила я шепотом, теперь считая странным, что Чейз Китон мог читать мои мысли.

— Господи, Фэй, если хочешь, чтобы я помог этому ребенку, ты должна помочь мне сделать это. А заставлять его бояться еще больше — не лучшая помощь.

— Хорошо, — тихо согласилась я, а затем нерешительно спросила: — Итак, эм… как это сделать?

— Не знаю. Насколько я мог разглядеть, этот ребенок не сбежал из дома из-за жестокого обращения. Или это не единственная проблема в его жизни. Он боится чего-то. Но что бы это ни было, это сильный страх или, по крайней мере, он так думает. Мы должны найти какой-то способ установить доверительный контакт, чтобы он позволил нам приблизиться к нему или сам обратился к нам.

— Еда, — тут же сказала я, и голова Чейза дернулась.

— Что?

— Еда. Я подложу еду. И… и… куртку! — выпалила я. — Ему нужна куртка. Я куплю ее ему. Подброшу все в мусорку.

— Дорогая, он не вернется к тому мусорному баку. Не снова. Никогда.

— О, — прошептала я, мой мысли метались, и мне пришла в голову другая идея. — В библиотеку. Возле ящика возврата. Он возвращает книги. Он не появлялся уже неделю, потому что в прошлый раз я его преследовала, и он не вернул ни одной книги. Но вернет. Он всегда так делает. Я положу еду и куртку у ящика. И… и… еще книги. Найду те, которые ему нравиться брать, и положу их там. С запиской о том, что он может найти там нужные ему вещи, и если ему понадобится что-то, чего он не обнаружит, пусть оставит записку, и он это получит.

Чейз кивнул и сказал:

— Это хорошая идея.

— Спасибо. — Я улыбнулась.

Его глаза опустились на мои губы, он как-то странно замер, а затем поднял взгляд к моим глазам и тут же спросил:

— Почему ты плакала?

Я почувствовала, как моя улыбка сникла, и отступила на шаг, пробормотав:

— Чейз…

— Почему ты плакала? — повторил он.

Я сделала еще один шаг назад, сказав:

— Не думаю…

Мое сердце забилось сильнее, когда он шагнул ко мне и снова спросил:

— Почему ты плакала, Фэй?

Я начала активное отступление, а Чейз перешел в атаку, и я напомнила:

— Кажется, я уже сказала, что это не твое дело.

— Фэй, почему ты плакала?

Я ударилась об изножье кровати и была вынуждена остановиться.

Чейз не остановился, пока не оказался со мной лицом к лицу, нависая надо мной и не сводя с меня глаз.

— Я спрошу еще раз, милая, — мягко сказал он. — Почему ты плакала?

Учитывая его близость, я сочла благоразумным ответить.

— Я слушала песню, которая заставила меня плакать.

Его брови поднялись.

— Песню, которая заставила тебя плакать, выйти из дома глубокой ночью и отправиться на школьную площадку?

На это я неуверенно ответила:

— Это хорошая песня.

Его глаза скользнули по моему лицу, а губы прошептали:

— Это хорошая песня.

Я задержала дыхание, не зная, что происходит, но точно понимала, что происходит с моим сердцебиением. Оно ускорилось. И кожу покалывало. И кровь… она бурлила.

Я сделала так необходимый мне глоток воздуха.

Затем расправила плечи и тихо сказала:

— Теперь я в безопасности, Чейз. Ты можешь идти.

Его глаза вернулись к моим, и он не ушел.

Вместо этого он спросил:

— Что это была за песня?

Ни за что, черт возьми, я не скажу ему это.

— Доби Грей, «Drift Away».

И вот снова. Очередная наглая ложь!

Его глаза загорелись, а губы дернулись, прежде чем он спросил:

— Песня, которая тронула тебя до слез и отправила в холод ночи, была песней о человеке, который справляется с жизненными трудностями, слушая рок-н-ролл?

Я поняла, что мне действительно нужно уделять больше внимания словам песен, когда ответила еще одной ложью:

— Да. — Затем, чтобы добавить достоверности тому, что было далеко не достоверным, сказала: — Моя любимая часть, когда он поет, а люди аплодируют.

И прямо тогда, в своей квартире, я наблюдала, как Чейз Китон запрокинул свою красивую голову и расхохотался.

Увидев это, услышав его глубокий раскатистый смех, я завела руки за спину и сжала металлическое изножье, чтобы обрести опору удержаться на ногах.