Последовали более медленные, сладкие поцелуи. Более ленивое, неторопливое поглаживание. Затем его губы вернулись к моей шее, занявшись ей, и мне это понравилось. Боже, это было прекрасно. Они двинулись к моему горлу, вниз, язык погрузился в ямку между ключицами. В этом было нечто такое нежное, но такое декадентское, что вызвало дрожь, и я беспокойно заерзала.

Губы Чейза медленно двинулись вверх по моей шее, а ладонь переместилась на мои ребра.

Коснувшись поцелуем моих губ, Чейз тихо спросил:

— Еще?

— Ага, — тихо выдохнула я.

Ладонь обхватила мою грудь.

Мои губы раскрылись, и я пробормотала:

— О, да.

Большой палец скользнул по моему соску.

Я перестала водить руками по телу Чейза, сомкнув их вокруг него.

Его губы приняли мои в ином виде поцелуя, не таком медленном, не таком ленивом, а более горячем и требовательном.

Я отдалась ему, двигая языком в едином с ним ритме, рука Чейза скользнула вниз, под подол ночнушки и вверх. Он обхватил мою обнаженную грудь, кружа по соску большим пальцем.

Боже, еще прекраснее. Идеально. Моя спина слегка выгнулась, чтобы вжаться грудью в его ладонь, Чейз зарычал мне в рот, и поцелуй стал еще более горячим и требовательным.

Я продолжала отдаваться, вновь двигая руками по его телу, но уже быстрее, стараясь охватить как можно больше, и одной рукой скользнула вниз на его зад.

Большой палец Чейза перестал кружить, встретился с указательным и сжал.

О, боже, это было прекрасно. Так чертовски великолепно, что я стиснула его зад, прервала наш поцелуй, уткнулась лицом ему в горло и захныкала.

Голос Чейза звучал хрипло-рычаще, когда он спросил:

— Еще?

— Да, — выдохнула я. — А ты?

— Что?

— Что мне сделать для тебя?

Я почувствовала, как он наклонил ко мне голову и спросил мне на ухо:

— Ты мне доверяешь?

— Абсолютно, — мгновенно прошептала я.

— Господи, детка, — прошептал он, — следуй за мной.

Я не знала, что он имел в виду, пока не высвободил руку из-под моей ночнушки, нащупал мою руку у себя на спине и переместил ее себе на грудь, затем повел ею по ребрам, животу и вниз.

Я задержала дыхание.

Чейз почувствовал это и пробормотал:

— Дыши, детка.

Я вдохнула.

Он заскользил моей рукой ниже, ниже, ниже и за пояс штанов. Я почувствовала жесткие волосы, повернула голову и прижалась губами к его шее, после чего он опустил мою руку, смыкая мои пальцы вокруг твердого члена.

О, боже, мне это понравилось.

Офигенно понравилось.

Это было мое. Это было для меня. И это было потрясающе.

Я коснулась языком его шеи, инстинктивно сжав пальцы.

В ответ он впился зубами в мою плоть и прорычал:

— Хочу твой рот.

Я повернула голову и дала ему то, что он просил.

Он взял это. Наши руки ласкали его член, двигаясь вверх и вниз. Подушечкой большого пальца я обвела шелковистый кончик.

Такой шелковистый, что я смутно подумала: как что-то настолько твердое на ощупь может быть как шелк.

Это не имело значения, потому что было прекрасно и очень горячо. Боже, как же горячо. Удивительно. Мои прикосновения к нему были почти лучше, чем его ко мне (почти).

Мои ласки заставили Чейза застонать мне в рот.

Становилось горячее!

— Чейз, — прошептала я ему в губы, прильнув к его груди, мои ноги беспокойно задвигались. Он аккуратно отвел наши руки от своего члена, переместив их вверх по животу и себе за спину, тем временем приблизившись губами к моему уху.

— Фэй, детка, сейчас я попробую тебя на вкус. Это значит, что мой рот будет между твоих ног. Ты кончишь от моего рта, дорогая, а потом я возьму тебя. Ты готова к большему?

О, черт возьми, да.

— Ага, — прошептала я.

— Милая и охрененно сексуальная, — прошептал он в ответ. Затем сделал так, как сказал, спустился вниз, не быстро и не медленно, целуя и лаская руками на протяжении всего пути, сдвинул ночнушку мне под грудь и добрался до трусиков.

Очутившись на моем животе, он поцеловал его, а затем стянул с меня трусики. Я подтянула колени, чтобы помочь, Чейз сдернул их с лодыжек, после чего ткань исчезла.

Встав на колени, он положил ладони на внутреннюю сторону моих коленей, слегка надавил и нежно призвал: