Чейз тоже сел подо мной в моей постели. Его рука двинулась вверх по шелку ночнушки, к шее, к затылку, он обхватил его и наклонил так, чтобы коснуться губами моего уха.

— Двигайся, милая, — прошептал он, обвивая меня рукой за талию и слегка приподнимая.

— Двигаться? — охнула я.

— Объезди меня, — настаивал он, вызывая мурашки только этими двумя словами. — Быстро или медленно, как хочешь, но не выпускай меня полностью.

Объездить его.

Ладно, хм… до Чейза я была девственницей, но я смотрела телевизор, фильмы, читала любовные романы. Я знала о существовании других поз, кроме миссионерской.

Чейз знакомил меня с новыми.

Так что я приподнялась.

Хм, ощущалось как-то не очень.

И скользнула вниз.

О, так лучше.

Попробовала еще раз.

Да, опускаться было приятнее, но чтобы ощутить это, нужно было подняться.

Так что я сделала это снова.

Я нашла свой ритм, а потом обнаружила, что быстрый ритм нравится мне намного больше. Я также обнаружила, что мне чертовски нравится мой ритм, когда я добавила руки, блуждающие по телу Чейза, и рот и язык, исследующие его шею.

Инстинктивно я обнаружила нечто потрясающее при скольжении вниз: если опуститься до конца и глубоко надавить, вращая бедрами, ощущения… были… великолепные.

Великолепные не только для меня, но и для Чейза.

Я поняла это, когда он зарычал мне в шею, затем откинул голову и приказал:

— Фэй. Рот. Сейчас.

Я подняла голову и поцеловала.

Между прочим, я сделала это по пути вниз и кружа бедрами.

Фракингноменально.

Рука Чейза переместилась с моей талии вверх по боку, по ребрам к груди. Обхватив грудь ладонью, Чейз надавил большим пальцем на сосок и перекатил.

Я резко опустилась на Чейза, прервала наш поцелуй, откинула голову назад и сильно кончила, задыхаясь и хныча.

Мой оргазм еще длился, а Чейз уже перевернул меня на спину, обвил мои ноги вокруг своих бедер и стал врезаться в меня быстрее и жестче, чем первой ночью. Гораздо быстрее и жестче, чем я объезжала его.

Я все еще кончала, а не прекращающиеся толчки Чейза стали вновь приближать меня к краю, и я не была уверена, — такого еще никогда раньше не было, даже отдаленно, — либо я снова начала кончать, либо мой оргазм длился очень долго.

Он все равно закончился до того, как Чейз испытал свой оргазм, так что, хоть и с затуманенным зрением, но я его видела.

Поразительное зрелище.

После того, как Чейз кончил, он уткнулся лицом мне в шею, но, в отличие от первого раза, не остался внутри. Он медленно входил и выходил, четыре раза (я считала), прежде чем скользнуть до конца и замереть.

В его движении чувствовалась безмерная ласка, некий нежный дар, который я получала, и в то же время отдавала, и это означало, что мне тоже есть что отдать.

Мне это понравилось.

Одна его рука скользнула по моей ночной рубашке сбоку, и он пробормотал мне в кожу:

— В следующий раз, когда я возьму тебя, детка, хочу, чтобы ты была голой. Думаешь, ты будешь готова к этому?

Я думала, что как только Чейз начал, я ни о чем особо не думала. Если бы я мыслила ясно, то, вероятно, не была бы готова. Поскольку я не мыслила ясно, то готова была.

Еще я думала, что с его стороны было невероятно мило, спросить меня об этом.

Поэтому прошептала:

— Да.

— Хорошо.

Я сжала его в объятиях.

Чейз поднял голову и посмотрел на меня, одна его рука пробралась в волосы сбоку головы, и его большой палец начал лениво и ласково кружить по виску.

Это тоже было невероятно мило.

— Кончила только от моего члена, — тихо отметил он, и его слова заставили меня моргнуть, глядя на его красивое, довольное лицо.

— Что?

— Так как я все еще внутри тебя, надеюсь, ты сможешь принять истину, что не так много женщин кончают только от члена мужчины.

Так как он все еще был внутри меня, и я только что кончила дважды, или же один раз, но очень сильно и долго, и я должна была принять истину, то, в конце концов, ответила.

Но нерешительно.

— Учитывая, что… до этого, твой палец был на э-э… затем твой палец был между… ну, знаешь, а затем я касалась…

Я замолчала, а он усмехнулся и прошептал:

— Я понял, Фэй. Ты завелась.

Я расслабилась под ним, улыбнулась и пробормотала:

— Да.

— Мне нравится, — продолжал шептать он.