— У него такой вид, как будто он только что бежал из тюрьмы. — Бернис поежилась. — Мне он совсем не нравится.

— М-м-м... — мечтательно согласилась Электра. — Есть в нем, однако, что-то неотразимое. Ловишь себя на том, что смотришь на него во все глаза?

— На мой взгляд, он похож на монстра. Он, наверное, грабитель.

— Во всяком случае, он приносит пользу, учитывая, что Джим снова не удосужился явиться.

— Кто он?

Электра пожала плечами.

— Он просто появился у двери и попросил работы в обмен на жилье.

Бернис потрясенно уставилась на Электру.

— Ты ведь не собираешься позволить ему остаться здесь?

— Почему бы и нет?

— Он же уголовник.

— Ну-у, может быть. Но он может стать занимательным развлечением посреди вселенской скуки.

— Забавным? — нервно рассмеялась Бернис. — Ты шутишь, правда?

— Моя дорогая, я совершенно серьезна. Ты видела шрамы у него на лице? А эти тату? Это ли не мужчина в его естественном первородном состоянии?

— Электра, он похож на дикого зверя. Почему, скажи на милость, ты собираешься позволить ему остаться в гостинице?

— Уверена, что смогу что-нибудь придумать, — улыбнулась она все той же заговорщицкой улыбкой.

Бернис была в смятении. Ей пришло в голову, нет ли безумной — причем самоубийственно безумной — черты в столь утонченном в остальном характере Электры.

— Прошу тебя, Электра. Отошли его. Ты только посмотри на него. Разве ты не видишь, что он опасен?

— М-м-м, я знаю, что он опасен. Теперь возьми себя в руки. девочка. Вот он идет.

Он открывает дверь ногой. Ящики, полные бутылок пива, он держит с такой легкостью, будто набитые пером подушки. Две женщины в кухне глаз от него не могут отвести. Высокая в кожаных штанах улыбается. Волосы у нее такие черные, что почти синие. Вторая с синим лаком на ногтях, кажется, испугалась.

У них есть все основания бояться. Черт их разберет, этих сучек.

— Куда ящики поставить? — бормочет он.

— Вот здесь, у холодильника, — все еще улыбаясь, отвечает высокая.

Он знает, она собирается спросить, как его зовут. Знает еще, что она позволит ему остаться. Он понятия не имеет, с чего это он это знает наверняка. Так же, как знает, что сегодня пятница, а завтра будет суббота. Просто знает, и все.

Имя?

И какое же имя назвать?

Он ставит ящики. Звенят бутылки. Пиво — моча. И почему его пьют? Все спиртное — моча. Люди прячутся за выпивкой, как крысы заползают от собак в норы.

— Прекрасно, большое спасибо, — говорит долговязая сука. — О, да у вас рука в крови. Вы поранились?

— Нет, — бросает он. Кровь не его.

— Что за совпадение, — улыбается сука. — В один и тот же день в мою гостиницу являются двое мужчин, и у обоих — руки в крови. Как полагаете, это знамение?

Взгляд его стекленеет. Он не улыбается и, конечно, не намерен отвечать.

— Прекрасно. — Она по-прежнему улыбается, но улыбка теперь выглядит натянутой.

Неожиданно у него в голове возникают слова: «Что ж, спасибо за помощь. Вы нас просто спасли. Могу я предложить вам выпить, мистер э?..»

По его губам проскальзывает улыбка. Иногда слова вот так появляются у него в голове еще до того, как козлы и сучки их произносят.

Все еще улыбаясь, высокая сука говорит:

— Что ж, спасибо за помощь. Вы нас просто спасли. Могу я предложить вам выпить, мистер э?..

Так вот, давать имена людям, машинам, местам — дело важное. Он это знает. В муниципальном доме была одна тетка, которая давала имена своим машинам. Это его прикололо. Вот она — истинная власть. Только те, у кого власть, могут давать имена. Он был прав насчет тетки. Ее потом выбрали главой профсоюза. Тогда она купила себе новый «BMW», и ему тоже дала имя. Этот урок он крепко запомнил. Если у тебя есть власть давать имена, в твоей власти сделать что угодно. Он хотел дать новые имена городам и рекам. Имена, которые проживут тысячи лет. Люди, назвавшие этот город, были сильны. Обладали властью над жизнью и смертью. Это он одобрял. Такая власть хороша.

А потому, где бы он ни оказался, в каждом городе он давал себе новое имя. На этот раз даже выдумывать не пришлось. Имя врезалось в него как пуля.

Вот так, из ниоткуда.

Будто молнией ему в голову забросило.

— Простите, что не расслышала вашего имени. — Долговязая тетка начинала нервничать под его стеклянным взглядом. А что до маленькой сучки с синим ногтями... ну надо же, она просто оцепенела от страха.

Улыбнись дамам, сказал он себе, пусть они почувствуют себя комфортно. Он растягивает губы в улыбке, приправляя ее лишь крохой тепла.