— Что происходит? — а вот экзоскелет Фёдора работал исправно и даже его громкоговоритель продолжал фурычить. Похоже, свинцовая защита и впрямь спасала от зоны. Хотя, если вслушаться, кажется в его костюме что-то начало тарахтеть.

— Подойдите ко мне и сами увидите, — отмахнулся Порох.

Мы последовали совету командира и вернулись обратно на тридцать метров. И с каждым шагом картина вокруг наполнялась жизнью и возвращала свои краски. Даже тучи отступили, а солнце начало светить ярче.

— Это что, зона так влияет на наше восприятие? — удивлённо проговорила Ольга.

— Вряд ли, — отмёл эту версию Фёдор. — Судя по всему, свинцовая защита моего экзоскелета работает, а, значит, зона никак не может повлиять на мой разум. Поэтому делаю вывод, что в зоне и правда всё так уныло, а не мы её такой видим.

— Бесовщина какая-то, — хмыкнул «Мех».

— И не говори, — согласился я. — Кстати, «Порох», — называть командира по позывному пока было не очень комфортно, но надо привыкать. — В этом месте твой предыдущий отряд начал жаловаться на самочувствие?

— Да, — подтвердил младший лейтенант. — От знака «500 метров», который мы и установили, мы прошли примерно двести метров, — он показал на стену деревьев, которая пролегала почти через всю деревню. — Вон до той лесополосы. Там ребята окончательно свихнулись.

— Тогда идём, проверим, что там теперь творится, — изображая невозмутимость, предложила Ольга.

«Порох» кивнул девушке и зашагал в направлении места, где был потерян его предыдущий отряд.

Как ни странно, до деревьев дошли без приключений. Мы на подходе к зоне большего страху натерпелись, а сейчас вот тишина. Деревья стояли ровными рядами, из чего я сделал вывод, что они были когда-то посажены жителями деревни. Тянулась посадка от одного края посёлка до другого, где уже примыкала к полноценному лесу. Ширина этой лесополосы была около пятидесяти метров, которые нам предстояло преодолеть по всё той же гравийной дороге.

Аккурат в середине этой лесной тропы мы и прибыли на первую позицию. Наконец-то мы приступили к заявленным задачам.

Здесь было много следов крови, отстрелянных гильз и брошенных припасов. Как говорится, все следы боя на лицо. Но при всём при этом не было ни одного тела.

Анна Семёновна отреагировала на кровь спокойно, видимо по долгу службы и не такого навидалась, а вот Ольга держалась поодаль, и старалась не смотреть. Зато держала наготове оружие и усердно вертела головой по сторонам — обстановку контролировала.

— Хренота какая-то, — прорычал «Порох», осматривая место. — Здесь оставалось несколько бойцов. Мёртвых. Но сейчас их тела пропали.

— Может, животные сожрали? — предположил я, поморщившись.

Командир бросил на меня хмурый взгляд. И чего он на меня так смотрит? Вспомнить только того петуха, или быка с клыками.

— Нет, — сразу же опроверг мои слова «Ключ». — Остались бы явные следы «трапезы». Но ничего этого здесь нет.

— Гляньте вон туда, — Борис стоял аккурат на краю дороги и смотрел на полосу примятой травы, уходящей глубоко в лес. Судя по обилию крови, здесь и протащили оставшиеся тела.

— С каждой минутой всё интереснее и интереснее, — Фёдор нагнулся, чтобы внимательней изучить кровавые следы. — Тела спецназовцев кто-то уволок отсюда.

— Для чего им тела-то? Куда их утащили? — даже Анну это пробрало. — Это уму непостижимо! Да что за твари здесь обитают?

— Самые опасные на этой планете, — выпрямился Фёдор. — Человеки.

— Ты уверен? — нахмурился я.

— На все сто процентов. У меня умная аналитика стоит, — он постучал себя пальцами по металлическому шлему, — подмечает разное и выдаёт анализ. Здесь отпечатки ботинок минимум троих людей.

— Только этого нам не хватало, — голос Анны становился всё злее. — Стрелять по обезумевшим курам — это ещё куда не шло, но неужели и люди тоже обезумели.

— Да не люди это, — сплюнув, перебил её Порохов, затем, будто решаясь на что-то окинул нас взглядом. — У командования точной уверенности нет, поэтому вам на инструктаже не всё рассказали. Я же сейчас вижу, что это было ошибкой с их стороны. Те люди, скорее всего, превратились в таких же тварей, как и все те животные. По крайней мере, командир, которого я на своём горбу отсюда вытащил, вместе с разумом, стал и облик человеческий терять. Да и человеческое всё растерял.

У меня от его слов мурашки по спине забегали. А Порохов продолжал:

— И если уж мы живого человека внутри зоны увидим, я склоняюсь к тому, что стрелять в него нужно будет без раздумий, — и голос у него стал такой, что даже смотреть на него страшно стало. — Причём, открывать огонь без предупреждения.

— Что вы такое говорите, Прохор Сергеевич? — тут же ахнула Анна Степановна. — Это ведь могут быть ваши товарищи. Те, кого вы здесь потеряли.

— Вы правы, Анна, — голос у «Пороха» буквально излучал всю тяжесть, с которой ему приходилось это говорить. — Это мои бывшие братья по оружию. Но, видя всё это, я всё больше уверяюсь, что именно «бывшие», — Анна хотела перебить командира, но тот повысил голос, не дав ей произнести ни слова. — Я видел глаза командира когда тот очнулся. Он едва мне горло не перегрыз. А ещё видел, как мои товарищи стреляли в своих братьев, с которыми час назад пили из одной фляжки. Тогда у меня может и были иллюзии, но сейчас, после слов Ключа, — он взглянул на Фёдора, — у меня поменьше надежды осталось. Капитан, перед тем как я его второй раз вырубил, сказал что утащит меня к осколку, — немного помолчав, он снова окинул нас взглядом и спросил: — Что я вам говорил, помните?