– Да, за это.

Торанага улыбнулся про себя, заметив, что Тсукку-сан ни словом не обмолвился о другой женщине, Кийяме Ачико, – о ее смелости, ее смерти, о захоронении. – Оно тоже должно проводиться с большим почетом и положенными церемониями. Голос его стал строже:

– Вы, стало быть, не знаете, кто распоряжался или помогал в этой диверсии на моем судне?

– Нет, господин. Мы только молились…

– Я слышал, строительство вашей церкви в Эдо подвигается…

– Да, господин. Еще раз благодарю вас.

– Ну, Тсукку-сан, я надеюсь, что труды главного священника христиан скоро принесут свои плоды. Мне нужна больше чем надежда, и у меня долгая память. А сейчас у меня к вам просьба – мне нужна ваша помощь как переводчика. – Внезапно он почувствовал, что священнику это очень не по нутру. – Вам нечего бояться.

– О, господин, я не боюсь его… Прошу меня простить, – я просто не хочу иметь с ним дела.

Торанага встал.

– Я требую, чтобы вы уважали Анджин-сана! Его мужество не требует доказательств – он несколько раз спасал жизнь Марико-сан. Он сейчас не в себе, – его можно понять… Потерял свой корабль…

– О да, такая жалость…

Торанага направился к берегу, телохранители с факелами освещали ему путь.

– Когда ваше руководство даст мне отчет о том случае с передачей оружия?

– Как только будет получена вся информация из Макао.

– Пожалуйста, попросите ускорить отчет.

– Да, господин.

– Кто из дайме-христиан связан с этим делом?

– Простите, не знаю. Не знаю даже, участвовал ли кто-то из них.

– Жаль, что не знаете, Тсукку-сан… Это сэкономило бы мне много времени. В том, чтобы узнать правду об этом деле, заинтересованы многие дайме.

«Ах, Тсукку-сан, – думал Торанага, – вы прекрасно понимаете, я мог бы загнать вас в угол… И вы бы извивались и метались, как змея, и я бы вынудил вас именем вашего христианского Бога, и вам пришлось бы признаться: «Кийяма, Оноши и, возможно, Харима». Но время еще не пришло… Вы еще не готовы узнать: я считаю, что вы, христиане, не повинны в диверсии с кораблем, – ни Кийяма, ни Харима, ни даже Оноши. Я уверен в этом! И все-таки это не просто случайность, воля провидения. Это дело рук Торанаги… «Но почему?» – можете вы спросить.

Кийяма мудро отказался от предложения в том моем письме, которое передала ему Марико. У него не было доказательств моей искренности. Чем еще мог я поступиться, кроме корабля – и этого варвара, – что доставляло беспокойство вам, христианам? Я думал – лишусь и того и другого… Удалось пожертвовать только одним… Сегодня в Осаке посредники скажут Кийяме и главному вашему священнику об этом моем добровольном пожертвовании – доказательстве моей искренности: я не против церкви, – только против Ишидо. А вот и доказательство? «Да, но можно ли доверять Кийяме?» – спросите вы совершенно обоснованно. – Нет, нельзя. Но Кийяма прежде всего японец, а потом уже христианин. Об этом вы всегда забывали. Кийяма поймет, что я искренен. Пожертвовать кораблем – это нечто единичное, как пример Марико или смелость Анджин-сана… – «А как вам удалось устроить этот поджог?» – наверняка спросите вы. «Какая вам разница, Тсукку-сан? Достаточно того, что мне это удалось. И никого не оказалось хитрее меня, нескольких надежных людей и самого поджигателя. Кто им был? Ишидо нанял ниндзя. Почему бы и мне так не сделать? Только я нанял одного человека и мне удалось. А Ишидо потерпел неудачу».

– Проигрывать глупо! – произнес он вслух.

– Что вы сказали, господин? – переспросил Алвито.

– Глупо, если не удастся скрыть правду в таком щекотливом деле, как контрабанда мушкетов, – отрезал Торанага. – И подстрекательство дайме-христиан на восстание против их сюзерена Тайко.

– Да, господин, – если это было на самом деле.

– О, я уверен, что так и было, Тсукку-сан. – Торанага дал разговору постепенно иссякнуть, увидев, что Тсукку-сан явно возбужден и готов переводить не за страх, а за совесть.

К этому времени они уже спустились на берег, и Торанага, отбросив усталость, уверенной поступью пересек несколько дюн… На самом берегу он заметил, как Тсукку-сан в страхе перекрестился, и подумал, – как глупо быть таким суеверным и бояться непонятно чего. – Задолго до того, как они появились, вассалы Анджин-сана уже вскочили на ноги и кланялись. Анджин-сана с ними не было, он все еще сидел в сторонке, невидящим взглядом уставившись в море.

– Анджин-сан! – негромко окликнул его Торанага.

– Да, господин? – очнулся Блэксорн, вскакивая на ноги, – Простите, вы хотите поговорить со мной?

– Да, пожалуйста. Я привел с собой Тсукку-сана, – мне хочется, чтобы все было ясно. Понимаете? Быстро и точно.

Торанага заметил при свете факелов, что глаза у него совершенно неподвижны, а сам он крайне истощен. Торанага оглянулся на Тсукку-сана.

– Вы понимаете, что я говорю? – Он подождал, пока священник начал переводить, и внимательно прослушал все на этом дьявольски звучащем языке. Анджин-сан кивнул. Его обвиняющий взгляд не смягчался.