Между тем, приключение в Бадене не прошло для него даром. После своего чудесного пробуждения барон стал другим. Он сделался угрюмым, замкнулся в себе, перестал общаться с родными. А спустя несколько дней в замке вспыхнула эпидемия.

Сначала заболела одна из служанок – крепкая молодая женщина. Она начала бледнеть, жаловаться на слабость и головокружение, а потом легла спать и не проснулась. Через неделю такой же недуг поразил младшую кухарку и горничную юной баронессы. Баденский лекарь был в замешательстве: в течение двух недель в Ацере умерли три совершенно здоровых человека. При этом он не понимал, что послужило тому причиной. Но прошло еще несколько дней, и признаки неизвестной болезни появились у кучера и лакеев молодых господ. По округе поползли ужасные слухи: люди шептались, что к смерти слуг причастен старший сын барона. Вроде бы его видели выходящим из каморки умершей кухарки – как раз в ту ночь, когда несчастная скончалась. А потом – из комнатки, что делили оба лакея, тоже ночью, и тоже накануне их смерти.

Не успел старый барон пригрозить сплетникам расправой, как Ацер потрясло новое несчастье – в иной мир отправилась юная баронесса. Девочку нашли мертвой в кресле у камина. Она тоже умерла во сне.

Из замка стали массово увольняться слуги, а эпидемия перекинулась на близлежащие села – там стали погибать подростки и молоденькие девушки. Люди в голос говорили о вампире, который скрывается в замке и безнаказанно пьет человеческую кровь.

В какой-то момент крестьяне не выдержали и, взяв вилы и топоры, отправились Ацер, чтобы найти страшного кровопийцу и прекратить творящийся беспредел. Однако ворвавшись в замок, люди увидели, что он пуст. Тщательно обыскав каждую комнату, они смогли обнаружить лишь тело его владельца. Старый барон лежал в своей спальне, и, судя по внешнему виду, был мертв уже несколько дней. Его сыновей найти не удалось. Крестьяне тщательно обыскали задний двор Ацера, все хозяйственные постройки и даже семейную усыпальницу, но молодых баронов нигде не было. Тогда, разозлившись, они подожгли замок.

Он пылал двое суток, пока пламя не потушил сильный снегопад. Эпидемия после этого сошла на нет, и деревенская молодежь без причины больше не умирала. Однако, местные жители, памятуя об этой истории, начали украшать свои двери и окна вязанками чеснока и чертополоха – чтобы ни один вампир не смог проникнуть в их жилища.

Эдуард замолчал. Несколько секунд мы провели в тишине: он смотрел на огонь, а я смотрела на него – едва дыша от восторга.

– Как вам история? – спросил, наконец, Солус. – Годится для научной работы?

– Вполне, – с чувством ответила я. – Она ведь сравнительно новая, верно? Вы сказали, что она проявилась около двухсот лет назад. Скорее всего, на создание этой сказки людей вдохновили реальные события. Если хорошо поискать, о них наверняка можно найти какое-нибудь упоминание в хрониках.

– Ничего искать не надо, – хмыкнул Эдуард. – Я могу рассказать вам их прямо сейчас. Не трудно догадаться, что в сказке идет речь о членах моей семьи. Так вот, двести лет назад в Ацере действительно жил один из баронов Солусов, у которого было трое детей – два сына и дочь. Его старший сын окончил университет, после чего приехал в родной замок, но быстро заскучал и вернулся в столицу. Почти сразу после его отъезда здесь началась эпидемия холеры, выкосившая половину Бадена. Обитателей замка она тоже затронула – от этой болезни умер и барон, и его жена, и двое младших детей. Старшему сыну очень повезло – покинув отчий дом, он единственный из всей семьи остался жив.

– Как интересно, – тихо пробормотала я.

– Не то слово, – согласился Эдуард. – Я рассказал вам адаптированную версию легенды, а вообще у нее есть куча вариантов. В Хоске, например, вам скажут, что странный путешественник на самом деле был дьяволом в человеческом обличии. А в соседней деревне будут уверять, что вампирами стали все члены дворянского семейства. И потом долгие годы сосали кровь у несчастных крестьян.

Я хихикнула. Солус улыбнулся.

– Между тем, уже поздно, София. Пора спать.

– Спасибо за историю, Эдуард.

– Всегда пожалуйста. Обращайтесь.

…Из гостиной я заскочила в спальню за халатом, а потом отправилась в душ. Там, включив воду погорячее, долго стояла под тугими струями, думая о том, как много интересного может рассказать хозяин этой старинной твердыни. А еще о том, как не хочется возвращаться в холодную комнату и дрожать на ледяных простынях.

Когда же я все-таки вошла в спальню, оказалось, что в ней неожиданно стало теплее. А на кровати обнаружилось еще одно шерстяное одеяло.

В этот раз на завтрак я опоздала. Перед сном решила добавить сказку Эдуарда Солуса в свой черновик и засиделась до поздней ночи. В столовую спустилась в восемь часов, однако барона там уже не было. Вместо него меня ждали картофельный суп, чашка чая с бутербродом и листок бумаги, на котором красивым каллиграфическим почерком было написано, что хозяин замка отправился в библиотеку и приглашает меня к нему присоединиться.

Ела я так быстро, как только могла – не хорошо заставлять себя ждать занятого человека. Тем более такого доброго и гостеприимного.

Вообще, гостеприимство Эдуарда меня приятно удивило. Признаюсь честно: во время своего путешествия в Ацер я представляла господина Солуса холодным высокомерным типом, который привык отдавать распоряжения и смотреть на всех свысока. По крайней мере, именно так в моем представлении должен был выглядеть потомственный аристократ, проживающий в большом старинном доме. На поверку же оказалось, что аристократизм – это не финансовое положение и не генеалогическое древо, а прекрасное воспитание и безупречные манеры. Если у человека с этим проблемы, то никакой он не аристократ, даже если ему принадлежит половина государства, а предки известны со времен древних королей.