— Что значит не могу, мать твою?! Мне доложили, что ты находишься в прямой видимости с берега! Выполнять немедленно или под трибунал пойдёшь! Не шути со мной Жохов! — вот и я «удостоился» наезда. Как положено, с упоминанием близких родственников.

— А тебе не доложили, что так же в прямой видимости с берега находится эскадра в два раза больше моей, которая готова перехватить твои транспорты?! Мне тут не до шуток, твою мать! И запомни Георгий, я тебе не подчиняюсь! Не смей на меня орать! Как сброшу с хвоста американцев, так подсоблю чем смогу, а пока не люби мне мозги! Всё, конец связи! — я с силой бросил ни в чём не повинную трубку на стол, и она жалобно звякнула. В рубке авианосца повисла звенящая тишина.

— Это Жуков, который Георгий Константинович? — растерянно переспросил меня Левин — маршал Советского Союза?

— Он самый! — зло ответил я.

— Да как же так можно…- начал ошарашенный командир «Ленинграда», но я его перебил.

— Вы товарищ Левин, не о том думаете и лезете куда вас не просят! Займитесь своими прямыми обязанностями и не указывайте мне, что мне можно, а чего нельзя! С Жуковым, до решения вопроса с американской эскадрой меня не соединять! Вам всё понятно?! — я уставился на Левина, и он быстро отвёл взгляд. Не нравится он мне! Нерешительный и трусливый! Что бы он сделал на моём месте? Он бы прямо сейчас разрушил заранее подготовленный боевой ордер и полным ходом рванул бы к берегу! Что будет дальше не трудно предположить. Американцы подумают, что советские корабли от них удирают и начнут бой, только вот шансов у нас уже не будет, ибо мы будем стоять жопой к врагу, и под эту самую жопу получим так, что только щепки полетят!

— Так точно! — буркнул контр-адмирал, не поднимая взгляд.

Жуков меня разозлил. Я и правда ему не подчиняюсь! Моя задача довести без потерь транспорты до Аргентины, дождаться их разгрузки и вернуть обратно, уже груженные ранеными и техникой требующей ремонта, а также всем тем, чем их посчитают нужным загрузить. Я извозчик и охранник и свою задачу наполовину почти выполнил! Видимо что-то у него серьёзно подгорает, раз он такой нервный. Однако и в таком состоянии надо учитывать полную обстановку, в том числе и на море, да и за языком своим следить не мешало бы!

— Выясните мне, что там на земле происходит! Мне нужно знать всё в деталях! Как только транспорты войдут в порт, отзывайте остальные авианосцы и эсминцы назад. Отставить! Два авианосца пусть работают по наземным целям, остальные назад! «Диксон» тоже пусть пока по наземным целям работает — немного подумав я решил всё же частично удовлетворить «просьбу» Жукова. Хотя он и главнокомандующий сухопутных сил в Аргентине, у меня есть приказ, согласно которому все боевые корабли в этом районе переходили в моё подчинение. «Диксон» мне бы тут сейчас пригодился, но пока ситуация не критичная, а он и так возле береговой черты. Отбирать у Жукова такую мощную плавающую батарею пока неправильно. Два авианосца и «Диксон» прикроют сейчас Пуэрто-Бельграно и будут моим резервом. Дальности стрельбы главного калибра «Диксона», если что хватит чтобы и оттуда достать до эскадры Реймана, тем более если мы будем корректировать его огонь.

Вскоре доклад оперативного дежурного моего штаба подтвердил, что нервничал Жуков не зря. Узнав о подходе подкрепления к своим врагам, «Армия освобождения» предприняла самую массированную атаку с начало войны. На некоторых участках им удалось отбросить наши войска, и сейчас Жуков предпринимал всё возможное, чтобы хотя бы стабилизировать фронт и остановить наступление, речь о контратаке даже не шла. Помочь я ему пока не мог, но как только получится, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выручить маршала, несмотря на наши разногласия.

Тянулись минуты, ничего не происходило. Мои истребители, сменяя друг друга, патрулировали небо над эскадрой. Офицеры палубного расчёта ТЭЧ, ответственные за подъём авиации из ангаров, готовы были в любой момент выпустить из недр «Ленинграда» заряженные торпедоносцы Минакова. Ангарная палуба была забита самолётами в максимальной готовности к взлёту. Рейман чего-то ждал, и я догадываюсь чего. Вскоре мои опасения подтвердились.

— На радарах вторая эскадра противника! — носовая, самая мощная РЭС засекла подход подкреплений к противнику!

Они ещё далеко, но времени у меня минимум, ещё немного и нас просто задавят массой! Я мучительно думал, что же мне делать!

— Все самолёты в воздух! Самолетам-дымзавесчикам поставить дымовую завесу между нами и флотом противника! После постановки дымовой завесы «Ленинграду» полный назад, отходим на тридцать кабельтовых, линкорам начать перестроение! — даю я команду. Сейчас все артиллеристы, и мои и вражеские уже навелись на свою цель, и надо свести ущерб от первого залпа к минимуму. Эту ситуацию мы отрабатывали на тренировках. Постам управления огнём сейчас придётся ударно потрудится, рассчитывая координаты цели, не видя её и учесть смещение своих кораблей. Конечно есть ещё и радары, однако место линкоров и авианосца займут эсминцы, а приборы сейчас не такие совершенные, чтобы различать тоннаж цели.

Пилоты отработали как на учениях. Три истребителя-дымзавесчика вышли на курс. У каждого под фюзеляжем пара УХАП-500 — приборчики по полтонны. В них, в свернутом виде, двухкилометровая занавесь, которая скроет нас от противника. Поставив дымовую завесу и избавившись от приборов, истребители присоединятся к своим коллегам, и будут готовы вести бой.

— Противник открыл зенитный огонь, его истребители заходят в атаку на самолёты постановки дымовой завесы! — доклад поступил через несколько минут, как мы начали действовать.