В отличие от Грингры, Ната не желала вдаваться в подробности моего невежества.

— После победы Российской Империи в первой мировой войне европейская часть стран ослабла. Германия, обложенная непомерными контрибуциями, так и не смогла восстановиться. Голод, испанка, миллионы беженцев, живущих хуже собак — полный комплект. В самой Империи назрел бунт, желавший покончить с засильем и правомощью аристократии, но об этом в другой раз. В конце концов относительно слабая Италия сумела поглотить Германию мирным путем.

Я смотрел на нее как на учебник. Ожидать от нее краткости Сейрас было ошибкой.

— Почему Италия?

— Потому что они сохранили сокровища Рима. Или, точнее, смогли их отыскать после сотен лет безуспешных поисков. Что знаешь про Римскую Империю?

— Легионеры умели строить дороги? — ляпнул первое, что пришло на ум. Мой статус идиота в глазах Наты вырос сразу же на два пункта.

— Смотри, — встала, отложила книгу. Тонкий, изящный пальчик очертил небольшой прямоугольник прямо в воздухе. Тот повис ало-красными очертаниями. Обеими руками Ната раздвинула и разровняла его, как рамку.

Четкие изображения оружия родом из древности проявились, словно на мониторе. Потянул руку, чтобы их коснуться, тут же получил от Наты.

— Это Лонгин. Сакральное копье. Дарует едва ли не божественную мощь всякому, кто умудрится прокачать себя до пятитысячного уровня.

— И много в мире таких… гигантов?

— Ни одного, — пожав плечами, отозвалась Ната. Поспешила ответить на мое удивление. — Так как ты ружемант, то уже должен знать про «подвиги» своих предков.

— Мне рассказывали.

— Ружемант, имя которого так никто и не знает до сих пор, обладая скромной мощью, сумел подчинить его себе. Найти, подчинить и использовать. Как и туринскую плащаницу, и кольцо Вителлия. Взял себе имя Цезаря. Цаесаря. Царе…

— Кажется, я понял, как Царенат получил свое название, — мрачно отозвался.

Девушка кивнула.

— Верно. Ружемант сумел взломать требования легендарного оружия. Это стало еще одной причиной ружемантской бойни, развернувшейся после Оружейной чумы.

Ей не хватало указки: прирожденная учительница. Одно изображение сменяло другое: художники спешили запечатлеть в масле и восхождение нового Цезаря, и мутирующее оружие. Ружеманты изображались сплошь немытыми злокозненными стариками.

— И после этого он запрыгнул на коня, принялся раздавать всем налево и направо?

— Интересная интерпретация, но нет. Предпочел грубой силе интриги. Италия под его правлением не объявила ни одной войны, все остальные, убоявшись мощи, решили потягаться с ним на поле брани.

А вот и лирика. Не зря Ната — любительница книг.

— Так что ему помешало захватить весь мир?

Инфо-фея склонила голову набок, одарила меня уничижительным взглядом. Стало не по себе.

— Он никогда не ставил перед собой цели захватить. «Мягко присоединить». Германия отказалась от суверенитета и вошла в Царенатскую федерацию на правах региона. Многие последовали ее примеру. Польша, Австрия…

— А Африка?

— Смешная шутка. Кому нужна до сих пор заполненная магическими аномалиями безжизненная пустыня?

Прикусил язык. Неграм в этом мире не повезло.

— Тот ружемант был… мудрым. Не желал сеять смерть и разрушения ради смерти и разрушений. Широко раскинувшиеся новые немалые территории давали простор и ресурсы. И экономическую мощь. Тем, кто противился воле формального владыки мира, приходилось тяжко. Америка сгинула под экономической блокадой и санкциями. Синьилай… Кое-как держится до сих пор. И Российская Империя.

Синьилай оказался на месте Китая, прихватив себе Корею, Японию с частью Америки. Быстро же все скатилось в урок географии.

— Но мы как-то держимся, верно?

Ната кивнула.

— Он был ружемантом. Врожденный дар видел оружие в артефактах. Даже их божественная мощь не устояла. Вместо… того что мы называем состоянием, он поглощал магическую мощь, пока не исчерпал всю. Закончилось все двумя десятилетиями смуты. Царенат дрожал от одного политического шторма за другим. Начал трещать по швам. Ну а про последующий сюрприз, порожденный ружемантами, ты в курсе.

Кивнул.

— Это было… занятно.

— Занятно — это все, что ты можешь сказать? — Она взяла принесенный мной шоколад, ногтем вскрыла фольгу упаковки.

Я был не против.

— Знаешь, я думаю, что ты слишком туп и глуп для этой воинской части. Я проведу с тобой еще несколько личных уроков, пока ты не заразил невежеством всех остальных.

Спорить не стал. Впервые со мной захотели встретиться потому, что оказался недостаточно умен.