— Пленные говорят, что это американец.

— Хрен с ним, я твой должник, chico.

— Угольками в аду сочтемся, abuelito

Подошел Габриэль, засовывая пистолет в кобуру, ногой повернул тело, присел, ощупал карманы, вытащил бумаги:

— Да, тот самый. Ну, который инспирировал заговор Миранды и засветился еще в паре мест. Там еще, — он неопределенно махнул рукой в сторону побоища, — застрелили бывшего адъютанта Овандо, вон лежит, брюхо вывалилось.

— Еще майора Месу, — добавил Вася. — Говорят, начальник военной школы в Кочабамбе.

— Был такой, — подтвердил Габриэль, — и еще три убитых офицера дальше, в хвосте.

— Снайперы просто молодцы, выбили всю верхушку, — констатировал Че. — Ну, кроме этого, ловкий оказался. Но ребят наградить надо.

— Надо дать отбой остальным, — сказал Вася и точно как Габриэль раньше, принялся убирать свой кольт.

Но сразу не получилось — наконец его накрыло адреналином. Так не было ни во время бешеной гонки по горным полудорогам, когда они пару раз легко могли свалиться в обрыв, ни во время скоротечного боя, а вот сейчас руки подрагивали и напала говорливость:

— Сообщить милиции в Санта-Крузе и Камири что все в порядке, Торресу радио, что мятеж подавлен. Ффух, я уж думал, что не удержим — сотней-то против шестисот! И вообще, надо с этой войной завязывать. Пальба это хорошо, но в стране нужны и демократические выборы.

Он болтал еще что-то, когда Че хлопнул его по спине и подтолкнул к джипу:

— Ты молодец, здорово придумал с пустыми ямками.

— Жаль, не успевали — надо было растяжек в кустах поставить и клейморов у откоса.

— И так неплохо получилось.

— Но если бы…

— Никаких «если». Наши бы закончили эвакуацию из Фуэрте-де-Самайпата и подошли сверху.

Только когда доехали до алькальдии, Васю отпустило.

Они припарковались у присутствия между двух джихад-мобилей, отсалютовали часовым-милисиано у входа. Внутри, в большом зале, их дожидался префект департамента в сопровождении журналистов.

— Что сказали туристам и прессе? — успел тихо спросить касик.

— Что задавили банду наркоторговцев, — так же тихо ответил Габриэль.

Безвестный архитектор и в главном зале алькальдии, и во всем здании, воплотил свое понимание «державного шика». Но, как обычно, сыграли финансовые ограничения, плюс за сто прошедших лет двери, косяки, перила и резьбу с претензией на вычурность буквально пропитал запах старости. Высокие окна в высохших и щелястых рамах выходили на непременную «Главную площадь» с памятником полузабытому генералу прошлого века, в углу пылился государственный флаг, но губернатор Уго де Чазаль выглядел импозантно и солидно. Вася постарался заныкаться в задних рядах, подальше от фотоаппаратов — есть Че, пусть он светится.

Следы недавней тревоги уже покинули лица собравшихся, но некоторое возбуждение осталось и вылилось целиком на партизанскую верхушку в форме импровизированной пресс-конференции.

Первым делом писаки вцепились в Че — а что вы, аргентинец по рождению и кубинец по гражданству делаете здесь, в Боливии? Революцию?

— Ну что вы, мы здесь только гости и политикой не занимаемся, это дело хозяев.

— А чем же вы тогда занимаетесь?

— Мы обучаем милицию, опять же по просьбе властей, — Гевара обозначил поклон в сторону префекта.

— Собираются ли ваши милисиано принять участие в ближайших муниципальных выборах?

— Разумеется, они ведь граждане Боливии.

— Мы также планируем привлечь их к охране избирательных участков, — добавил де Чазаль, благожелательно улыбаясь.

Когда исчерпались вопросы с подковырками, перешли к вопросам о недавней пальбе и к сомнениям, не повредит ли это безусловно нужной инициативе повышения туристической привлекательности.

— Вам не кажется, что туристы не поедут туда, где есть бандиты и нет порядка? — чувак с диктофоном на плечевом ремне сунул Васе под нос микрофон с эмблемой Associated Press.

— Бандиты есть везде. А порядок определяется не наличием бандитов, а умением властей их обезвреживать.

Префект промокнул лоб платком — идея развить туризм принадлежала ему и распиаренный проект мог накрыться. Вложений, конечно, всего ничего — ну построили из досок и бревен ходы-галереи, чтобы не бить ноги по камням, но если все пойдет прахом, накроются и политические перспективы. Потому он аккуратно свернул разговор к местным красотам, тремста пятидидесяти годам истории городка, инкским и доинкским сооружениям и ввел разговор в куда более спокойное русло.