Первое письмо отправили в отдел Латинской Америки ЦРУ от имени некоего «Левого революционного фронта» — валите, мы сейчас революцию сделаем, бомбу бросим, валите, ребята, валите, пока не поздно. Бомба-то атомная. Захотите доказательств — пишите в «Вашингтон пост» с употреблением кодовых выражений из приложенного списка. Попутно имитировали активность «Левого фронта» в нескольких странах — от боевых акций до листовок.

В ожидании ответа инженер ваял чертежи, Гильен просчитывал логистику, Маригелла готовил группу исполнителей, а Вася с Габриэлем влезли в подготовку фильма. За два с лишним года Моника наснимала много, и в первую очередь Вася приказал сделать по две копии и заныкать один комплект исходников не Кубе, а второй вообще в банковском хранилище в Швейцарии. А затем ему чуть не свернул мозги набекрень падре Луис со своим «я так вижу» — монтаж профессиональным аргентинским режиссерам отдать не рискнули, а отец Эспиналь, помимо высокой иезуитской должности имел еще и степень в области кино и телевидения. Сговорились двадцатиминутной документалке (вместо предложенной изначально двухчасовой). Если «Последнее слово» примут хорошо, можно будет и остальное доснять, а то никаких денег не напасешься. В силу цейтнота отобрали лежавшее на поверхности, Васе пришлось пообещать падре позже выпустить «авторскую» версию с более тщательным отбором материала. Но на взгляд студента-этнографа получилось хорошо — коротко, доходчиво, ярко. Смонтированную ленту немедля отдали в резервное копирование и размножение.

На первое письмо ЦРУ, как и предполагалось, не отреагировало — мало ли в мире сумасшедших? Поэтому ко второму письму приложили мутные фотографии деревянного макета «изделия». Его потом разобрали на несколько частей и малой скоростью отправили крашеные деревяшки на склад в порту Маракайбо. До Канала, конечно, ближе из Картахены, но в Колумбии полицейский режим жестче, а в Венесуэле после амнистии левым есть возможность работать легально.

Как и в Чили, но там подобного аргентинскому подъема не случилось, и у американцев с правыми возможностей оказалось побольше. Да и денег они, судя по всему, в кампанию Алессандри ввалили немало — тридцать семь процентов набрал он, и сорок три Таруд. А раз так, то решать, кто из них станет президентом, будет чилийский Конгресс. Попытка американцев добиться выступления армии на стороне Алессандри напоролась на однозначную позицию главнокомандующего, уважаемого и популярного среди офицерства генерала Шнайдера. Сразу же после объявления результатов первого тура он заявил:

— Мы приняли результаты выборов. В настоящее время мы признаем и поддерживаем двух кандидатов на пост президента Республики, получивших наибольшее число голосов: сеньора Таруда и сеньора Алессандри. Теперь, согласно Конституции, президента из них двоих выберет Национальный конгресс, и при любом выборе мы обязаны поддерживать его до конца.

И сразу же после заявления агентура Хунты революционной координации отметила возросшую активность генералов Виа, Каналеса, Валенсуэлы, после чего касик немедленно отбыл в Чили, прихватив с собой Ильича и нескольких бойцов.

— То есть он все время в сопровождении? — уточнил Вася у чилийца, ведшего наблюдение за генералом Виа.

— Да, обычно водитель и охранник. Но охранник, по нашим данным, уехал на неделю, так что пока ездит только с водителем. Из дома в клуб, из клуба к друзьям, иногда в министерство, все время на виду. Дом в буржуазном квартале, чужие там не ходят, снять что-нибудь рядом невозможно.

— Надо распорядок смотреть, вдруг где лазейку найдем.

— У него в распорядок не влезешь, — заметил Ильич. — Но как я понял, водитель каждое утро перед выездом заправляется бензином на колонке в трех километрах от дома генерала.

— А что, поближе ничего нет?

— Там на пол-эскудо дешевле.

— Так он еще и скандалит через день, что дорого, — добавил чилиец.

Вася с Ильичом переглянулись.

На следующее утро, когда в обычное время «мерседес» генерала въехал на бензоколонку, к нему подскочил заправщик в синем комбинезоне.

— Доброе утро, полный бак, сеньор?

— Ты кто такой? — брюзгливо осведомился водитель. — Где Педро?

— Колонку вчера продали, — белозубо улыбнулся заправщик. — Весь персонал новый.

— И вы уже задрали цену???

— Цена не изменилась, сеньор!

— А моя скидка? Я заправляюсь тут ежедневно!

Заправщик замешкался:

— У вас большая скидка?

— Двадцать процентов! — рубанул водитель.

Спрятав смешинку в уголках глаз, заправщик посетовал:

— Кассир может дать только пять процентов, если вы хотите больше, вам надо поговорить с хозяином.

— Где он?

— Должен подъехать минут через пят… А, нет, вон его машина! — заправщик махнул рукой в сторону угла, из-за которого вынырнул синий «плимут».

Новый хозяин немедленно пригласил старого клиента в будочку кассира, где гостю без изысков дали по башке и освободили от пистолета, обуви и костюма, которые вместе с париком немедленно напялил специально подобранный по росту, комплекции и внешности боец. За время возни с водителем заправщик и подъехавшие с «хозяином» два механика также провели некоторые манипуляции с задним сиденьем.

А дальше все просто — генерал вышел из дома, открыл заднюю дверь, сел и автоматически опустил подлокотник, за которым вместо обшитой кожей переборки оказалась дыра в багажник. Вот из этой дыры в салоне появилась рука, невежливо и больно ткнувшая ствол пистолета генералу в бок, а водитель заблокировал двери.

Допрос генерала, крайне подавленного таким неожиданным репримандом, прошел быстро и эффективно — помимо уже известных фигурантов, он назвал главкома флота, заместителя командующего ВВС, генерального директора карабинеров и десяток гражданских весьма правых взглядов. А еще генерал, стоило только Васе «включить Хосе» и поиграть ножом, рассказал и про тридцать тысяч долларов, полученных от американцев, и про двести пятьдесят тысяч страховки, и про платежи остальным участникам заговора.

В расстроенных чувствах генерал собственноручно подписал показания, процесс отсняли на фотокамеру, вкололи сильного успокоительного и… вывезли похищенного в Боливию на самолете Кржемидловского. Причем всю дорогу делали вид, что знать не знают нанятого пилота.