— По праву… — начал было говорить я, но сбился, обдумывая, что действительно может дать мне такое право, — по праву рождения, я — Довакин, — в итоге сказал я, осознавая, что единственное, что может открыть мне двери в Зал Доблести — это наличие у меня души дракона.

— А-а-а… давно я не видел героя драконьей крови, ведомого судьбой, — с большим интересом ставший рассматривать меня, сказал Тсун, — Но живой или мёртвый, по завету Шора, никто не пройдёт по этому мосту, пока я не оценю его воинскую удаль и не сочту достойным.

Стоило ему закончить говорить, как он достал из-за спины свою секиру, и отсалютовав ею мне, дал понять, что вызывает меня на поединок. Понимая, что схватки не избежать, я поудобнее перехватил свой посох, проверил как на мне сидит доспех и отзеркалил его жест.

Немедля, Тсун тут же бросился на меня, нанося косой удар секирой, и только вбиваемые в меня с детства рефлекс позволили мне отскочить от столь стремительной атаки, а дальше, началась наша с ним схватка. Уклоняясь или парируя его удары, я хотел хоть как-то применить магию, но великан, ставший моим противником, никак не давал мне этого сделать. Стоило мне оторвать от посоха одну руку и приготовиться сотворить заклинание, как он наносил особо быстрый и сильный удар, отчего мне приходилось полностью переключаться на его отражение. После нескольких неудачных попыток, стало понятно, что магия мне здесь не поможет и окончательно сосредоточится на ближнем бое.

Постепенно, скрещивая клинки с Тсуном раз за разом, мне всё лучше и лучше удавалось проникнуться темпом и ритмом боя, постепенно вплетая в его рисунок свой собственный узор и перехватывая инициативу. В чём мне особенно помогало то, что половину тренировочных поединков с самого детства мне приходилось проводить с противниками намного выше и сильнее меня. Сначала — это были учителя и наставники, а когда я уже вырос, отец, Лидия и прочие родичи, с пробуждённой кровью великанов. Вспомнив все те уловки, которые я применял против них, мне удалось окончательно перехватить инициативу в этом бою, отчего у меня появилась какая-никакая свобода манёвра, и в очередной раз, отклонив секиру Тсуна, я ударил его молнией, проведённой через посох, отчего великан ощутимо пошатнулся, но останавливать бой, пока, не собирался.

Потерев место, куда пришёлся удар, Тсун лишь усмехнулся, и вновь бросился на меня, перейдя от тактики размашистых ударов к коротким тычкам острыми краями оружия и даже древком, надеясь тем самым выбить меня из колеи и заставить ошибиться. Но не тут-то было, и я, вспомнив, что помимо магии владею ещё и драконьими криками, дождавшись пока он не займёт неустойчивую позицию, применил к нему «Безжалостную Силу», чем смог опрокинуть его на спину. Не теряя времени, я запрыгнул на его грудь и приставил наконечник лезвия своего посоха к его горлу. Бой закончен — победа за мной.

— Твоя мощь велика. Достойна меня, — немного пошевелившись, он заставил меня спрыгнуть с его груди, давая при этом понять, что будь у него такое желание, он размазал бы меня как маленького ребёнка. — Давно уже живые не входили сюда, — поднявшись на ноги, Тсун повёл плечами и встал на ранее занимаемое им место. — Да хранит тебя Шор, на твоём пути.

Освободив мне проход, великан замер на месте, уже не обращая на меня никакого внимания, и мне ничего не оставалось, кроме как пройти мимо него и ступить на костяной мост. Перебираясь с одного позвонка древнего чудовища на другой, Зал Доблести становился всё ближе и ближе, и его габариты поражали, чего стоят только двери в десяток моих ростов, идеально примыкающие к кладке и покрытые искусной резьбой по всей своей площади.

Немного постояв перед закрытыми дверьми, я всё же схватился за огромную ручку и надавил на неё, отчего они достаточно плавно и легко отворились, а мне в уши ударил гул многочисленных разговоров и звук ударов стали о сталь, а нос учуял смесь аромата свежеподжаренного мяса и крепкой медовухи. Отчего желудок жалобно заурчал, напоминая о том, что уже больше десяти часов ничего не получал, кроме очередной порции зелий. Ведомый запахом еды и любопытством, я зашёл внутрь и увидел перед собой огромный пиршественный зал, где безостановочно пировали тысячи нордов, впрочем, попадались среди них и представители других рас, населяющих Тамриэль. Я, долго рассматривал пирующих, пока ко мне не подошёл могучий норд с цельнокованой секирой за спиной, чьё лицо мне показалось смутно знакомым, при этом, я заметил несколько фигур, которые также встали из-за столов и, сказав что-то своим соседям, направились в мою сторону.

— Добро пожаловать, Довакин! — поприветствовал меня подошедший ко мне первым норд, — Никто не входил в эту дверь с тех пор, как Алдуин поставил свой капкан для душ. По воле Шора мы вложили клинки в ножны и не пошли в долину тёмной мглы. Но сотни ждут твоего знака, чтобы обрушить свой гнев на злобного недруга.

— Благодарю за приветствие, но кто вы? — решил проявить я немного вежливости.

— В стародавние времена меня звали Исграмором, первым из нордов, кто ступил на землю, что зовётся ныне Скайримом, — от осознания, кто сейчас стоит передо мной, у меня мгновенно пересохло в горле, — и я вижу, Довакин, что тебе не помешает промочить горло и немного отдохнуть. Пируй, отдыхай и готовься к битве, — сказал он, а после, развернувшись к пирующим в зале нордам, громогласно произнёс, — а мы посмотрим, не измельчали ли сыны Скайрима, и способны ли они ещё на подвиги.

Ответом ему был дружный рёв и тысячи взглядов устремились ко мне, оценивая меня и моё снаряжение, в то время как Исграмор отошёл и скрылся в общей толпе. В противовес этому, меня начали окружать те фигуры, что покинули свои места, стоило мне зайти в Зал Доблести, и если большинство из них мне были незнакомы, то вот одно из лиц заставило меня буквально закричать.

— Деда Эрик, — увидев своего прадеда, идущего в первом ряду, я всё же не удержался и бросился к нему, крепко обняв.

— Хо-хо, внучок, смотрю, ты неплохо вырос, — обняв меня в ответ, он слегка похлопал меня по спине, — неужели ты действительно Довакин?