— Тебя хотел увидеть. Особенно после твоего письма. Места себе не находил.

— Со мной всё хорошо.

— Я вижу. Воевать опять собралась, непоседа?

— Собралась, Василий. Иначе никак. Я корону Ливонии никому не отдам.

— Я это уже понял. Чувствую всю жизнь мне ждать тебя придётся. И детям тоже матушку свою ждать. Ты ведь не успокоишься?

— Успокоюсь, когда лезть ко мне перестанут. Василий, ты не должен быть здесь. Москва официально не участвует в этой сваре. Не надо, прошу тебя.

— Я знаю. Я уеду перед рассветом. — Он смотрел на меня. Я улыбнулась.

— Тогда не будем терять просто так драгоценное время. — Расстегнула мундир. Сбросила его. Василий помог снять с меня кольчугу. А потом и всё остальное. А я помогала раздевать его. А после было ложе любви. Откуда только силы брались, что у меня, что у него. И сколько раз я ощущала его плоть в себе. Мы старались не стонать сильно. Всё же шатёр. Я накрывала его губы, когда он взбирался на самый пик блаженства. А он в свою очередь своими губами гасил мой сладостный стон. Позже, когда лежали уже в изнеможении, я на его груди, а он гладил меня по волосам, переходил на спину, между лопаток. Вёл ладонью по моей коже и заканчивал на моих ягодицах, потом начинал всё сначала. Мы молчали. Все слова были сказаны. Но я всё же решилась. Он должен знать.

— Вася, я хочу тебе кое-что сказать.

— Что, Саша?

— Я не праздна.

Он напрягся, потом взял моё лицо в свои широкие ладони и поднял его. Вглядывался в мои глаза.

— Что ты сказала?

— Беременная я. И почему-то уверена, что будет мальчик. У тебя будет сын, Василий. Наследник.

Он отпустил моё лицо и сцепив свои руки на моей спине прижал меня к себе. Некоторое время мы молчали. Потом он спросил:

— Саша, ты уверена?

— В том, что я беременна? Конечно уверена. Тем более, опыт в этом деле у меня уже есть.

— И что мне с тобой делать, королева Комнина-Нибелунг? Взять тебя сейчас и увезти, не слушая тебя в Москву?!

— Не надо, Василий. Я должна быть здесь. И ты прекрасно это понимаешь.

— А если что с дитём случиться? А если тебя ранят или не дай бог убьют?

— Не ранят и не убьют. Я же не полезу в кровавую бойню. А если что, меня охрана сама увезёт куда подальше. Ничего с малышом не будет. Срок ещё маленький. Всё будет хорошо. Сначала хорошо проучу Грифичей. Потом Пястов и Литву с Польшей заставлю заплатить мне. Польша деньгами, а Литва землями.

— Как землями?

— А так. Заберу север Литвы. Чтобы не повадно было ходить ко мне без приглашения.

— Саша, Литва сильна. Они на тебя все свои силы бросят.

— Не бросят. Думаешь я зря людей на Дон отправила.

— Подожди, так ты хочешь, чтобы они напали на Литву с юга?

— Конечно.

— Но их мало. Твои калмаки эти. Их всего семь тысяч. Хорошо, пусть ты усилила их полевой артиллерией своей. Но их всё равно мало.

— К ним присоединятся казаки. Это порядка трёх, трёх с половиной тысяч.

— Ты думаешь крымчаки будут сидеть спокойно?

— Не будут. Они тоже пойдёт на Литву. Ширины с Мансурами принесли мне клятву верности, на Коране.

— Ой смотри, Саша, обманут они. Как пить дать, обманут.

— Не обманут. Им это не выгодно. Ширины и Мансуры понимают, что против того катка, который накатывается на них с Востока им без меня не выстоять. А Ширин не дурак, да Мансуры тоже далеко не глупые. Так что пойдут в набег на Литву. И, возможно, ещё и Польшу зацепят. Тем более, им добыча нужна. А ходить на Русь я им запретила. Теперь у них только два пути за ясырём бегать, это либо Кавказ, либо Литва с Польшей.

— Рисковое, Саша, дело ты затеяла. Не спокойно мне.

— Я слышала такое выражение, кто не рискует, тот не выигрывает. — Про шампанское говорить не стала, так как Василий не понял бы…

Перед самым расцветом, мы оба оделись. Василий помог мне надеть кольчугу. Я ему помогла.

— Ну вот, Сашенька. Не дал я тебе отдохнуть.

— Ничего страшного. Зато я такой заряд сил и бодрости получила, что меня на долго хватит. — Тихо засмеялась я, уткнувшись ему в грудь. Он погладил меня по голове. Поцеловал в макушку.

Его охрана в две тысяч ратников уже свернула лагерь. Все были готовы выдвигаться.

— Вась, а шатёр, разве сворачивать не будут?

— А я тебе его оставлю.

— У меня же есть.

— Ещё один будет. Специально для тебя вёз, мало ли. — Он улыбнулся. Вскочил на коня. Держалась за его стремя.

— Я люблю тебя. — Сказала ему, глядя с низу в верх.

— Я тоже тебя. Больше жизни, Сашенька…

Стояла и смотрела в след коннице, пока она не скрылась за стволами деревьев. Шатер свернули люди князя Воротынского и принесли в мой уже лагерь.