Его не беспокоила судьба квеля, так как эта раса держалась в стороне от его владений после того, как им пришлось покинуть это место, некогда принадлежащее им и бывшее частью их громадного подземного города. Теперь единственное, что может заставить квелей вернуться, так это страх смерти. И боятся они не столько его, сколько силу, которой он управляет.

Сила, которой он управляет… На какое-то время наблюдатель забыл обо всех неприятностях и беззвучно рассмеялся над самим собой. Если он управляет силой, то и она, не в меньшей степени, управляет им. А скорее всего, даже в большей. Он никогда не освободится от этого, потому что освободиться от этого — значит, навсегда потерять самого себя.

Он задумался, мысли сменяли одна другую, и все они в виде образов отражались на гранях хрустальной комнаты. Изображения то тускнели, то снова становились ярче, одна картинка сменяла другую, но на всех них было одно и то же грубое, наполовину скрытое бородой и шлемом лицо, во многих отношениях очень похожее на лицо волка-рейдера. Это был воин, солдат, весь смысл жизни которого состоял именно в этом.

Это было уже слишком. Взревев, он вскочил со своего места и махнул огромной когтистой лапой, словно отгоняя отраженные лица. Изображения исчезли так же быстро, как и появились. На их месте снова возник лагерь захватчиков. Постепенно чувство страха и гнева ушло. И вновь перед ним предстали квель и захватившие его в плен рейдеры. Теперь он почти обрадовался этой картине — все же это было лучше, чем мысленно блуждать в давно ушедшем прошлом, настолько давнем, что теперь оно стало похоже на сон.

Он вновь взглянул на стены и тут почувствовал что-то неладное. И действительно, происходило нечто ужасное, нечто такое, что не должно было происходить. Изображение колебалось, искривлялось, казалось, что мир по ту сторону граней стал растекаться. Сначала он подумал, что это происходит исключительно из-за того, что он пришел в ярость, но причина была не в этом. Он сжился с этой комнатой настолько, что знал ее досконально: знал границы ее возможностей, знал и ее характер, знал ее так же хорошо, как и самого себя. А возможно, даже и лучше.

Что бы там ни было, он был уверен, что причину происходящего надо искать где-то вне комнаты и причиной этой как раз являются те, кто осмелился возомнить, что его владения могут стать их владениями.

Сейчас было не время думать об этом. Изображения продолжали расплываться, а когда он пытался их сфокусировать, их попросту сменяли другие, такие же расплывчатые, как и прежние. Нужно было как можно скорее найти источник этого возмущения. Похоже, он был где-то рядом с квелем, но, как наблюдатель ни старался, он не мог сфокусировать изображение в том месте, где хотел. И это тоже было странно: до этого ничто не могло противостоять пронизывающей способности комнаты.

На короткое время на нескольких гранях стены появилось мутное изображение палатки. Пристально всматриваясь, наблюдатель попытался увеличить изображение. Его старания были вознаграждены, и на грани появилось новое изображение, такое же мутное, как и первое. Но теперь он все же мог рассмотреть поподробнее то, что там происходило. В палатке сидел мужчина в полном вооружении, а на плечах его расположился, развалившись, какой-то зверек. Позади него можно было разглядеть другую фигуру. Непомерный рост этого человека так же бросался в глаза, как и маленький рост рейдера, охраняющего квеля. И еще одна особенность отличала этого человека от других: кожа у него была бледно-голубого цвета.

Еще! Я должен знать как можно больше! Очень редко случалось, что его комната, его святая святых, настолько не оправдывала его надежды. И то, что это случилось теперь, только усилило необходимость докопаться до правды. Если бы всему этому виной действительно оказались волки-рейдеры, это означало бы, что они представляли бы реальную угрозу тому хрупкому равновесию, которое он так долго умудрялся сохранять.

Он скреб копиями по полу, оставляя глубокие следы на и без того истерзанной поверхности. Дыхание его участилось. Такая продолжительная и беспрерывная концентрация внимания требовала неимоверного напряжения всех жизненных сил, а для отдыха просто не было времени. И поэтому теперь, как никогда, была велика опасность потерять самого себя, повторить путь тех, кто был до него, и так же, как они, стать…

Ему почти удалось получить изображение предмета, который держал в руке сидящий арамит, скорее всего, Вожак Стаи, которого он и искал раньше. Однако из-за нетерпения, желая все же разглядеть предмет, он несколько отвлекся от контроля за изображением. Изображение опять закачалось и… превратилось в неразборчивое, расплывчатое пятно.

— Ччччтоб тебя, вредное ззззеркало… — прорычал он, забыв в своем гневе и о себе, и о нависшей над ним опасности.

Как только он почувствовал, что его гибель становится реальностью, языки пламени начали лизать множество изображений лагеря волков-рейдеров. В ярости он махнул хвостом, шарахнув им но противоположной стене, где более дюжины одинаковых квелей уставились в темные глаза более дюжины одинаковых молодых командиров, каждый из которых отстегивал от пояса стек около фута длиной. Следующая вспышка пламени опалила изображение двух десятков солдат, рыщущих среди хрустально сверкающих скал. В бешенстве своем наблюдателю даже не пришло в голову задуматься о том, что они ищут.

Его глаза налились кровью, и он вновь замахнулся, чтобы хлестануть хвостом. В это время изображение волков-рейдеров потускнело и исчезло. На короткое мгновение комната погрузилась во мрак. Минуту спустя на тускло-серых стенах появилось новое изображение. Огонь, горевший в нем, внезапно угас. Замерев, он уставился на легион морд взбешенных рептилий. Они, в свою очередь, уставились на него. Поблескивающий ряд ужасных голов с одним и тем же выражением удивления и ужаса, которые испытывал и он сам. Зубастые пасти были раскрыты, и из них, время от времени, появлялись раздвоенные языки. Взгляд узких нечеловеческих глаз обжигал. Шкура, напоминающая драгоценный камень, переливалась в такт прерывистому дыханию. Жесткие крылья расправлялись и складывались.