— И он сделал все это, несмотря на свое безумие, о котором поговаривали даже сами эти собаки, — фыркнула Тройя, все еще расхаживая по террасе.

Ее быстрые, постоянные перемещения не позволяли Гвен сохранять хладнокровие.

— Вы думаете, он здесь?

— Должен быть, — чуть ли не оправдываясь, вмешался птица-лев. — Нет другого места, где бы он мог прятать такую огромную силу. Он не мог остаться ни в империи, ни в освобожденных землях. Выйдя из войны, Д'Фарани, без сомнения, стал врагом и для тех, и для других. Поэтому он должен быть здесь.

— А что с войной? Что может произойти после вашего ухода?

Он внимательно посмотрел на нее.

— С войной все в порядке даже без нашего участия, особенно учитывая то, что Д'Фарани им больше не помогает. Мы отдали этой войне более десяти лет собственной жизни, вдобавок к жизни нашего единственного ребенка. Никто не может обвинить нас в том, что мы не имели права уехать. И кроме того, я вовсе не покинул их, Сирвэк Дрэгот будет только безумно счастлив видеть конец этого выводка. Д'Фарани и его люди до тех пор, пока они живы, будут сражаться и будут являть собой постоянную угрозу для освобожденных земель и окружающих их вод.

— Мы найдем его, Гвен, — прошипела женщина-кошка. — Это он убил Демиона, даже если и не он нанес смертельный удар. Только его смерть может стать достойной расплатой за смерть нашего сына.

Взволнованная волшебница не могла удержаться и сболтнула, не подумав:

— Вы действительно так думаете?

Ни тот, ни другой не могли взглянуть ей в глаза, но женщина-кошка медленно повторила:

— Ничто другое не может свести наши счеты, даже… — в последний момент она замолчала, очевидно, не желая делиться своими дальнейшими откровениями с хозяйкой. — Ничего больше.

— Путешествие сюда только раздуло угли, тлеющие в наших душах, — добавил Грифон. Казалось, что как только один умолкал, задумавшись, другой тут же приходил на помощь и продолжал рассказ. Для Гвен это было только доказательством того, как они были близки друг другу и как, в свою очередь, они были близки к своему сыну. — Когда мы достигли берегов юго-восточного Ириллиана, я еле сдерживал желание использовать волшебство, чтобы ускорить наше путешествие и побыстрее добраться сюда. Только из уважения к Синему Дракону я сдерживался, пока мы не оказались на границе между его владениями и владениями Грозового Дракона. Там я понял, что не могу больше медлить. Невзирая на вполне возможный гнев лорда Венслиса, я телепортировался оттуда на развалины Мито-Пика, как раз рядом с вашим лесом. Нам пришлось материализоваться на самых границах ваших владений, Зеленый Дракон всегда был добрым другом для Пенаклеса, а мы бы не хотели быть причиной каких-либо неприятностей для моего бывшего дома.

— Мы рассказали вам нашу историю, леди Бедлам. — Тройя остановилась перед волшебницей и чуть было не преклонила перед ней колено. — Грифон сказал, что если кто и может нам помочь, если у кого и найдется для нас хоть одно доброе слово, так это Бедламы.

Грифон стоял рядом со своей супругой, положив ей на плечо свою изуродованную руку.

— Даже если вы ничего не сможете нам сказать о рейдерах, я прошу вас о милости разрешить нам остаться в вашем доме на ночь, чтобы набраться сил перед предстоящей нам охотой. Положитесь на мое слово, я не причиню вам неприятностей.

Она посмотрела на них, в их глаза, где одновременно светилась и мольба, и надежда, и хотела сказать, что она ничего не слышала о рейдерах и ничем не может им помочь. Они были так же одержимы своей идеей, как и Темный Конь одержим Сумраком. Но Гвен, однако, не нашла в себе сил солгать им, возможно, потому, что она знала, что при подобных обстоятельствах она бы поступила так же, как и они.

— Мы думаем, что волки-рейдеры на Легаре.

Они молча стояли перед ней, не сразу поняв ее прямое высказывание.

— Кейб там… и Темный Конь тоже.

Грифон не стал спрашивать ее, почему она не сказала об этом раньше. Возможно, он понял, что она хотела сначала услышать его рассказ. Вместо этого он спросил:

— Как давно? И где конкретно?

Тройя встала и схватила его за руку. Ее когти впились в него, но он, кажется, этого даже не заметил.

— Мы не знаем. У Кейба… и у Аурима… было видение. Потом у Кейба было еще одно видение. Они были странными, но оба указывали на Легар. Оба указывали на Хрустального Дракона… и волков-рейдеров.

— Хрустальный Дракон.

Знакомая с Драконьим царством только по рассказам мужа, Тройя не понимала значения сказанного.

— Можем мы поговорить с этим Королем-Драконом? Он поможет нам?

И опять птица-лев ощетинился.

— Хрустальный Дракон — это не то, что Синий или Зеленый, к которым мы можем обратиться при определенных обстоятельствах. Он не похож на своих собратьев, Тройя. Он и его предшественники всегда были затворниками. Он еще может потерпеть того, кто но тем или иным причинам проследует через полуостров, но горе тому, кто отважится нарушить его покой. Это он помог развернуть события в другую сторону против одного из своих же — Ледяного Дракона. Без его помощи Драконье царство могло бы сейчас быть мертвой землей, лежащей под вечным покровом льда и снега. — Грифон задумался. — Расскажи мне о Кейбе и его путешествии. Расскажи мне все.