— Ясно всё с вами, — кивнул я и хотел было двинуть к кабине, чтобы поздороваться с Николаем.

— Эт самое, — остановил меня Заяц. — Ты извини, если что, дай закурить… Эт самое.

— На, — вложил я ему в ладонь едва початую пачку.

Он что-то пробормотал в ответ, но я уже его не слышал. Внутри снова возникло то самое странное чувство, будто меня ожидают кардинальные перемены. И вот уже первая из них. Я прислушался к себе и наконец понял, что забыл сделать с утра: покурить. Некое нарушение привычного ритуала как раз и не давало покоя. Всё время казалось, будто я что-то забыл. Хм-м, странно, а ведь наполнить дымом лёгкие и в самом деле совершенно не хочется.

— Здорова, алкаш, — с ухмылкой протянул мне руку Николай.

— Сам мудак, — улыбнулся я и сжал его ладонь так, что тот приподнялся на сиденье.

— Совсем уже, что ли? — обиженным тоном произнёс он. — Больно вообще-то.

— Зато бесплатно, — теперь уже ухмыльнулся я. — Да ладно, чё губы надул, как баба.

— Да иди ты в жопу, — буркнул он. — Чё, какие планы на вечер? Может, всё-таки посидим?

— Не, я пас, — помотал я головой. — Первый день сегодня нормально себя чувствую. Так что извини. А этих хлопчиков за каким хером привёз?

— Валерич просил. Сказал, гроб нести некому.

— Да там мужиков человек десять. — Я махнул рукой в сторону храма. — Неужто все близкие родственники?

— Чё ты доебался? Мне начальство сказало — я привёз. Тебе вообще не похеру?

— Да как сказать, — пожал я плечами. — Как бы эти архаровцы гроб не навернули.

— П-хах, Лётчик может. — Колян растянул губы в улыбке. — Да не ссы, всё нормально. Они тоже, третий день в завязке. Даже похмеляться не стали, отходят.

— Что вдруг?

— Понятия не имею, говорят, болит уже всё. Не удивительно, столько пить. А главное — что!

— Ладно, философ херов, пойду внутрь, с батюшкой поздороваюсь, — произнёс я и направился к двери.

На входе, как положено, перекрестился, затем шагнул внутрь и… Меня резко повело в сторону. Голова закружилась, перед глазами заплясали разноцветные круги, а уши наполнились звоном.

— Ой, смотрите, пьяный, что ли? — раздался где-то вдалеке женский голос.

— Да помогите же! — А это, кажется, был уже Витёк.

Чьи-то руки подхватили меня и усадили на скамейку, а затем в нос ударил резкий запах аммиака, который мгновенно прочистил мозги и вернул нормальный слух. Я осмотрелся и встретился взглядом с женщиной, которая, судя по всему, и предположила мою нетрезвость. Она смотрела на меня с укором, осуждающе, а затем вдруг нагло ухмыльнулась, а её глаза на мгновение почернели. Пока я соображал и пытался произнести что-то членораздельное, женщина выскользнула из храмового предела.

— Ты как? — потряс меня за плечи Витёк. — Ну-ка, на меня посмотри.

— Да нормально, — попытался отмахнуться я. — В порядке. Голова просто закружилась.

— На палец смотри, — строго попросил приятель и принялся двигать им перед глазами. — Теперь глаза закрой и пальцем до кончика носа.

Я безошибочно произвёл необходимую манипуляцию, и только после этого был оставлен в покое. Витька угомонил людей, объявив, что со мной полный порядок, а я встретился взглядом с отцом Владимиром. Тот, видимо, явился на шум и наблюдал за происходящим, стоя в дверях.

Я поднялся со скамьи, приблизился и протянул ему руку. Батюшка молча пожал её, продолжая буравить меня внимательным взглядом.

— Вы это видели? — на всякий случай без уточнения спросил я.

В душе я всё ещё не был уверен, что вчера находился в гостях у священника и что наш разговор с ним реален. А выглядеть идиотом как-то не очень хотелось. Потому о чёрных газах женщины я намеренно промолчал. Да и лишних ушей вокруг хватало.

— Видел, Серёж, видел, — с задумчивым видом кивнул он. — Всё уже гораздо хуже, чем я думал.

— Вы ведь сейчас об этих? — снова не конкретизируя, спросил я.

— О них, — улыбнулся священник. — Как ты?

— Да вроде нормально, — пожал плечами я. — Что она со мной сделала?

— Если я скажу, что это была ментальная атака, не будешь смеяться?

— Не буду. Простите, отец Владимир, у меня к вам странный и, наверное, глупый вопрос. Я ведь был у вас вчера дома?

— А сам как считаешь? — хитро улыбнулся он и ушёл.

— Ну вот и поговорили, — пробормотал я. — Хрен поймёшь, что происходит.