Прибыв на место, наша небольшая экспедиция совершила объезд всей территории, на которой в ближайшем будущем, предстояло собрать сотни тысяч людей для раздачи царских подарков и угощения. Естественно, сие действие сопровождалась записями в блокнотах и фиксации увиденного фотографами. Лично для себя, я уже сделал вывод, что не врали авторы многочисленных фантастических романов. Очень часто попаданцы, провалившиеся в прошлое, пытаясь изменить реальность сталкиваются с феноменом инерции истории. В моей памяти всплыла строчка из статьи фон Штейна: «место прежнего помещения выставки изрыто ямами, образовавшимися при сносе и разборке выставочных строений…». И теперь, как и было в иной реальности эти ямы готовы стать ловушками и могилами для множества людей. Интересно, оправдается ли в этой ветви развития истории России негативная роль Витте в демонтаже вышеупомянутого гигантского павильона и перевозка его в иной город?

— Господа офицеры, — обратился я к поручику и капитану корпуса военных инженеров, — как вы оцениваете пригодность Ходынского поля в его нынешнем состоянии для проведения каких-либо мероприятий предусматривающие скопления значительного количества людей?

— Разве что для воинских учений по штурму крепостей, — господин лейтенант, — ответил капитан, заранее предупреждённый мною, что сегодня и здесь, я лейтенант Александр Романов. Или же для демонстрации эпизодов Полтавской или Бородинской битвы, — добавил поручик. Да и то, опасаюсь, что солдатики руки ноги переломают.

— А как вы полагаете, господа, сколько потребуется времени, дабы превратить сие пространство в подобие строевого плаца?

— Не менее недели, господин лейтенант. И желательно наличие одного экскаватора. Если использовать исключительно землекопов, то точное количество необходимо рассчитать. И многое зависит от погоды.

— Два солдата из стройбата заменяют экскаватор, — естественно про себя я процитировал старую советскую военную мудрость. А вслух произнёс совсем иное:

— Господа, для работы экскаватора конструкции Оттиса потребуется прокладка временной железнодорожной колеи. А посему, в своих расчётах исходите из того обстоятельства, что с любым запрошенным количеством землекопов затруднений не будет. Уверен, что не будет проблем с выделением трёх дорожных паровозов с грузовыми платформами. Но прошу вас представить мне подробный график работ не позднее чем через два дня.

Слава Богу, старший братец на время оставил меня в покое и с головой ушел в процесс подготовки коронации вместе со своим советником и адвокатом Альфонсом Нетворком. Кстати, как только я впервые увидел этого холенного и прилизанного типа, то тут же испытал сложную гамму чувств, этакую смесь из отвращения, тревоги и желания прикончить эту гадину. Когда-то, в прошлой жизни аналогичные ощущения у меня возникли при посещении знакомых, которые с гордостью демонстрировали гостям своего домашнего любимца, коим числился удав средних размеров и упитанности. Ну что ж, это не плохо, ликвидация этого иезуита пройдёт по графе «сочетание приятного с полезным». По прошествии трёх дней я, вооружившись цифрами, фактами, фотографиями, планами и иными физическими аргументами отправился в резиденцию генерал-губернатора Москвы, где квартировал Николай Михайлович. Меня сопровождали двое офицеров-морпехов, один из которых числился адъютантом и четверо телохранителей, которых выделил мне ещё отец. При входе во дворец, я буквально погрузился в атмосферу, коя более приличествовала не резиденции Цесаревича и без пяти минут Императора Всероссийского, а скорее посольству враждебного государства перед разрывом дипломатических отношений или объявления войны. И с приближением к кабинету старшего брата, который он оборудовал на втором этаже эти ощущения лишь обострились.

В приёмной, которая больше походила на караульное помещение на стульях и креслах разместилось не менее десятка гвардейских офицеров, вооружённых не только непременной шашкой, но и револьверами. Несмотря на снобизм и наглость присущие гвардионцам, в их мозгах сохранилась толика здравого смысла. При виде Великого Князя и младшего брата будущего Императора, они встали, а секретарь просочился за дверь кабинета, дабы доложить о неожиданном августейшем визитёре. Мои сопровождающие по моему предложению разместились на двух диванах в коридоре, дабы у героев сражений на паркетных полах бальных залов, строевых плацах и альковах прекрасных дам не возник соблазн спровоцировать земноводных офицеров на дуэль. Причиной могла стать тривиальная зависть к их аннинскому и георгиевскому оружию и ордена святого Владимира с мечами на груди. Кстати, на гражданских костюмах моих телохранителей красовались медали «За храбрость» и солдатские Георгии первой степени, говорящие о том, что их обладатель полный кавалер. В общем: «имеющий уши — да услышит, имеющий глаза — да увидит, имеющий разум — да осознает». Каждого из них, я тщательно проинструктировал, что необходимо соблюдать выдержку, не подаваться на провокации, но в случае необходимости пускать в ход оружие. Но, Бог миловал и всё обошлось. Войдя в кабинет, я застал в нём не только своего братца и Нетворка, но и четвёртку статских, кои оказались церемониймейстеры разных рангов демонстрирующие эскизы корон, мантий, двойного трона и иных декораций, и аксессуаров необходимых для проведения коронации. На лице Николая Михайловича блуждала блаженная улыбка и выглядел он прямо-таки как ребёнок, которому родители рассказывают о покупке новых игрушек.

— Заходи, брат, — он встал, подошел ко мне и обнял, демонстрируя родственные чувства. Ты появился очень своевременно, я уже собирался послать за тобой. Садись и присоединяйся к обсуждению грядущей церемонии нашего венчания на соправление Империей.

— И рад тебя видеть, Бимбо, но я пришел, дабы сообщить тебе новости, которые не только не терпят отлагательств, но и присутствия лишних ушей. А поэтому, не мог ли ты… — на этом месте я сделал многозначительную паузу.

— Это действительно так срочно? — спросил Николай, выпуская меня из объятий.

— Более чем, — я ответил лаконично, демонстрируя принесённую толстую папку.

— Хорошо, господа, — старший брат повернулся к расстроенным моим вторжением придворным чиновникам. Дела государственной важности заставляют меня прервать нашу увлекательную беседу, жду вас завтра в это же время. Всего хорошего. А вас, господин Нетворк, я попрошу остаться. Надеюсь, брат, тема разговора не касается сугубо семейных дел?

— Это как посмотреть, игнорирование тех проблем, которые сейчас будут озвучены способно если не погубить, то запятнать репутацию великих князей Романовых и прежде всего, твою.

Сделав театральную паузу, я отметил, что на лице Николая выражение растерянности, плавно перешло в испуг и он поспешил присесть. А Нетворк напротив, остался стоять, вперив в меня взор немигающих глаз. Заняв кресло напротив брата, я закончил вступление: хотя и мне мало не покажется. Но изложу всё по порядку, — и переведя взгляд на застывшего адвоката небрежно бросил по-французски:

— Можете присесть, мосье Альфонс[1].

[1] В комедии Александра Дюма (сына) «Мосье Альфонс» так звали героя-любовника, находящегося на содержании женщины