– Сглазили?!

– Да. Сглазили. Может, каждая из этих игл символизирует одного из корректоров. Или факт гибели корневой точки. Шаман, я думаю, этого не знает наверняка. Его дело – наслать на человечество проклятье, ослабить его. А способ воплощения проклятья придумывают сами люди. Такой, какой им легче принять. Сейчас у нас в моде терроризм… Вернее, был в моде. А это могли быть и крестовые походы… Ведь неизвестно, в какую болезнь выльется проклятье, насланное на человека…

Игорь пребывал в шоке. Огромный, утыканный иглами шар, сам напоминающий гигантского ежа, расплывался перед глазами.

– И таких шаров по всей этой планете – тысячи, по числу шаманов, – продолжал Мишаня. – И сила этого проклятья огромна…

Он не на секунду не усомнился в словах Мишани. Он чувствовал – так и должно было быть. Никаких аннигиляторов и расщепителей материи, никаких хитрых темпоральных взрывов и скрученного пространства. Они оказались недостойны потерпеть справедливое поражение от «настоящей» сверхцивилизации.

Оказалось достаточно, чтобы путь самоуверенного человечества просто пересекла черная кошка.

Какой кошмарный примитив!.. Примитивный кошмар… Какое глупое поражение в идиотской битве с невидимым противником… Какой постыдный конец мира, считавшего себя разумным, с надменной усмешкой изучавшего «недоразвитых» братьев, что застряли в развитии в своих жарких джунглях.

Игорь сел на землю и засмеялся. Смех овладевал им все сильнее и сильнее. Смех сковал скулы, вызывая боль и новые приступы бессмысленного, не вызывающего никакого удовольствия хохота.

Это была самая дикая шутка, над которой ему приходилось смеяться. Слезы лились по его щекам, смешиваясь с грязью на пыльном лице, он пытался вытереть их непослушными руками и только больше размазывал грязь.

Мишаня молча сел напротив, с жалостью наблюдая за истерикой Игоря. Мишаня смотрел на вещи иначе. Он был на пороге величайшего в истории открытия.

А Игорь – на пороге безумия…

Несмотря на изначально приличный запас топлива, оно все же, подошло к концу. Сказывался далеко не прямой путь, осложненный объездами неисправных мостов, разбитыми дорогами и необходимостью избегать подозрительных скоплений людей, что встречались им время от времени. Не было никакого сомнения в том, что по степям бродят разрозненные вооруженные банды. Поскольку никакого производства в этих местах больше не было, еду можно было добыть только поиском старых запасов и грабежом. Поэтому теперь, как в древние времена, любой человек при встрече воспринимался, в первую очередь, как враг. У экипажа джипа не было никакого желания ни нападать на кого-либо, ни расставаться с продуктами и машиной, а заодно и с собственными жизнями. Из этого и исходили, выбирая для пути не самые лучшие и прямые дороги.

– Соляра нужна, – без особого энтузиазма сказал Санек, машинально объезжая выбоины и бугры объездного проселка. – Скоро город будет. Надо будет его посетить. Не хочется – но надо…

– Надо так надо, – отозвался Жека. Он возился с радиостанцией, безуспешно пытаясь нащупать в эфире признаки устойчивой радиосвязи. Время от времени удавалось поймать какие-то передачи, однако это были или редкие информационные, большим числом на других языках, или совершенно бессмысленные. Так, однажды поймали передачу какого-то радиолюбителя, который пытался связаться с космонавтами с МКС, призывая их спуститься на грешную Землю и навести порядок. Однако на ответ Жеки неизвестный разразился страшными проклятьями. Видимо, у радиолюбителя просто «поехала крыша». До границы устойчивой связи со Стоунхенджем при помощи такой техники оставалось не менее двух суток пути таким темпом.

Таким образом, проблема заключалась только в горючке.

Пленный полковник не вызывал никаких особых хлопот. Он молчал, погруженный в собственные мысли и не требовал больше никакого «дибилина». Жека не сомневался, что будь Санек один – он вообще не стал бы брать с собой такую обузу, а проговорившись про Стоунхендж, просто пристрелил бы, как опасного свидетеля. Но при товарищах Санек вел себя более цивилизованно, и им приходилось, вместо дополнительного запаса топлива, везти лишнего едока, вряд ли имеющего ценность для возрождения цивилизации.

В город въехали на рассвете. Сразу же бросилось в глаза ставшее непривычным оживление на улицах: этот город не был совсем оставлен жителями. Хотя не ходил общественный транспорт, а встречных машин было мало, город все-таки жил! Хмурые люди на улицах казались путешественникам просто родными братьями.

Едва они проехали пару кварталов, как их остановили вооруженные люди в камуфляже. У тротуара стоял чисто вымытый «УАЗик», рядом был сооружен массивный редут из мешков с песком, над которыми торчал пулеметный ствол. Это был настоящий блок-пост, как в старые добрые времена.

К ним подошел подтянутый человек в камуфляже с автоматом, закинутым за спину. Акира немедленно достал альбом и принялся зарисовывать очередную натуру.

– Э… Добрый день! – сказал человек. – Кто вы такие? Зачем к нам приехали?

– Да, домой едем, – радушно улыбнувшись, сказал Санек. – На юге такое творится… Еле спаслись…

– А… – протянул человек. – Слышали. Мы вот тоже ждем, что и до нас докатится… Хотим оборону наладить. Только вот толком некому этим заниматься…

– Да вижу, – хмыкнул Санек. – Кто ж так ДОТ оборудует? Его обойти со всех сторон ничего не стоит…