И все было бы ничего, только свой мир Иеху построили из мертвых вещей. Они возводили огромные каменные сооружения, летали по воздуху и даже добрались до других земель – высоко-высоко в небе.

А еще Иеху очень любили изображать красивое. Они рисовали на плоскости, вырубали из камня, лепили из глины все, что казалось им прекрасным и достойным отображения. Тех, кто умел это делать ценили и уважали больше всего.

Художники были главными в этом мире. Они управляли Иеху, и те были очень довольны таким управлением. Потому что все в том мире любили красоту…

Но потом в обжитом и уютном мире Иеху появились Одержимые. Они принялись охотиться за художниками и принялись отрезать им головы. В свою очередь так стали поступать с пойманными Одержимыми.

Иеху так испугались всего происходящего, что забросили свои искусства и предались страху. Страх был так силен, что вскоре Одержимые стали настоящими хозяевами этих земель.

Иеху постепенно перестали пользоваться мертвыми вещами, забросили искусство и, наконец, поняли истинный смысл бытия: быть вровень со всеми.

А потом пришли Покровители. И Иеху постепенно слились с ними, став частью огромного кочующего народа. От тех забытых времен остался только обычай отрезать головы врагов (особенно Одержимых, меченных оранжевым знаком) и искусство татуировки. Последняя не считалась мертвой вещью – ведь делалась на живом теле…

– Вот так и вы, – сказал старик, – так и вы скоро забудете свой мир. Вы растворитесь в нас, а мы растворимся в вас. Еще не известно, какое имя дадут вашему племени, но все уже решено. И только ты – только ты можешь запомнить и передать другим свое искусство… Вот так – как Иеху когда-то передали свои знания следующим поколениям…

Акира удивленно вскинул брови:

– И как же вы передали свои знания?

– Посмотри на меня, – сказал старик. – Часть наших знаний на мне. Часть на вожде. И все остальные – по кусочку на каждом из Иеху…

Акира непонимающе посмотрел на старика.

И понял.

Татуировки! Значит, это не просто бессмысленные знаки, это буквы, иероглифы! То, что может нести информацию!

– Иеху забыли искусство, – сказал старик. – Но не разучились умело переносить знаки с умерших на тела детей. Одна беда – мы уже не знаем, что эти символы означают. И не узнаем уже никогда.

– Я думаю, – взволнованно сказал Акира. – Мы найдем способ прочитать это.

– Только шаманы будут против, – ответил старик. – Они не позволят воспрянуть памяти о еще одном поверженном мире мертвых вещей… Пусть эти знаки останутся как напоминание о неправильном мире… И ты тоже – оставь память о своем мире. Ты ведь сумеешь сделать это…

Старик замолчал и впал, казалось, в глубокое раздумье.

Акира тихо встал и пошел своей дорогой, пытаясь переварить в своем мозгу услышанное…

После долгих дней странствий Ютака, наконец, понял, что является его предназначением в этом мертвом городе. Нельзя спасти людей, если они смирились с собственной участью. И нельзя вечно жить среди чудовищ, оставаясь при этом человеком. А Ютаке вовсе не хотелось становиться чудовищем.

Исходить можно было только из данности. А данностью было то, что в городе жили и люди, и чудовища. Ютака уже не был уверен, кто из них действительно достоин жить здесь.

Но чувство справедливости подсказывало: надо примирить людей и чудищ.

А как можно это сделать?

Только заставить их понимать друг друга. Надо сделать так, чтобы люди перестали бояться нежити – так , как перестал ее бояться Ютака. А чудища должны перестать воспринимать людей, как еду. Ведь страшным Чи и Ха и в голову не придет обидеть Ютаку!

Как заставить два народа понимать друг друга?

Как сделать такой Переговорник, что будет примирять совершенно противоположные интересы?

Ютака пока не знал этого.

Но он уже чувствовал в себе силу. К его друзьям Чи и Ха прибавилось еще несколько таких же – один страшнее другого. Это внешне. Но Ютака чувствовал – к нему тянутся только «хорошие духом» монстры. Это было странно – говорить так о чудищах. Но ведь многие приятные с виду люди, писаные красавицы с волшебными глазами порой оказываются самыми настоящими чудовищами внутри.