Мужчина, сидящий на полу возле двери и привалившийся спиной к стене, тяжело дышал, волосы его взмокли от крови, от одежды остались жалкие лохмотья. Волосы женщины, стоявшей на четвереньках, обуглились, левое ухо висело на тоненькой полоске кожи, правое и вовсе отсутствовало. Юноша держался лучше всех — однако и он, судя повиду, едва-едва стоял на ногах.

— В открытом бою мы уничтожим тебя и мы все это знаем, — прошипела женщина, вставая на ноги.

— Безусловно, — кивнул Гессер. — Вот только в процессе я заберу с собой минимум одного из вас, а то и двоих. Как думаете, сколь долго при таком исходе продержится Новая Вера, потеряв один из своих столпов?

— Это еще не конец, — угрюмо произнес юноша, вместе с женщиной помогая мужчине подняться с пола. — Ты выиграл сражение — но не войну. Помни об этом.

— Как же мне забыть о таких занозах в моей несчастной заднице, — пробормотал Гессер, поднимая с пола прожженый почти насквозь фолиант. Когда он оторвал взгляд от испорченной книги, в комнате уже был только он один.

— Господин, все в порядке? Кажется, я слышал какой-то… — вошедший слуга, заспанный, зевающий, мигом встряхнулся, увидев учиненный в кабинете разгром. Разинув рот, он медленно огляделся, а после остановил свой взгляд на Гессере.

— Концовка разочаровала, — выдавил из себя улыбку Гессер и отбросил в сторону том. — Поэтому я, скажем так, чуть вышел из себя. К слову, утром мне нужно будет отлучиться на неопределенное время. Позаботься о том, чтобы к моему возвращению здесь был порядок, хорошо?

Слуга молча кивнул, поклонился и вышел в коридор. Наверное, именно за умение не задавать лишних вопросов Гессер так высоко ценил его услуги.

Многим позже, под вечер, когда оранжевый диск солнце уже начал заползать за горизонт, Гессер и Исау сидели на шершавом камне в ближайшем подлеске. Первый дымил трубкой, сощурившись глядя на горизонт, второй же чертил в пыли линии и овалы.

— Я скучаю по мастеру, — произнес Исау, нарушив молчание.

— Это нормально, — сказал Гессер, переводя взгляд на мальчика. — Жаль, что он умер, даже не успев с тобой попрощаться, но такова жизнь.

— А умирать — больно? — спросил Исау.

— Нет, — покачал головой Гессер; немного подумав, он добавил: — Скорее… неожиданно.

— А ты когда-нибудь умрешь? — Исау повернул к нему голову, перестав рисовать.

— Не так скоро, как хотелось бы, — усмехнулся Гессер, вытряхнул пепел из потухшей трубки, поднялся на ноги и хлопнул Исау по плечу. — Пойдем. Мне еще нужно многому тебя научить. Нам предстоит долгий путь.

Исау послушно отбросил палочку и взял Гессера за руку. Спустя пару мгновений на земле остался лишь аккуратный рисунок, изображающий круг, который пересекает закрытый глаз. Через миг ветер сдул и его.

Фамильный особняк рода Корво выглядел точно таким, каким его запомнил Морган. Обветшалым, ветхим, потрепанным. Но от того не менее родным. Как-никак, то было единственное место за всю его жизнь, которое он мог назвать домом. Спрыгнув с лошади, Морган угостил ее заранее припасенной морковкой, привязал за уздцы к ближайшему деревцу, поднялся по высоким скрипучим ступеням и трижды постучал в дверь большим бронзовым кольцом. Спустя несколько минут томительного ожидания перед Морганом на пороге стоял невысокий плюгавый господин. Видно, из слуги — костюм хоть когда-то и стоил немалую сумму изрядно поизносился, штаны же покрывали многочисленные заплаты.

— Чем могу помочь?.. — протянул он, оглядывая Моргана подозрительным взглядом.

Ничего не ответив, он плечом оттеснил мужичка в сторону, вошел вовнутрь и огляделся. Надо же — все точно также, как и в его далеком прошлом. Даже те же латунные подсвечники в виде львов, стоявших на задних лапах. От внезапно нахлынувшего приступа ностальгии Морган невольно с шумом сглотнул слюну — а потом, услышав где-то внутри дома голоса и веселый смех, двинулся вперед, не обращая ни малейшего внимания на слугу, что семенил за ним следом, вереща и ругаясь.

Когда Морган вошел в столовую, в ней тотчас наступила звенящая тишина. Морган осмотрел сидевших за длинным столом. Он сразу узнал брата его отца, дядюшку Джереона — брюхастого мужика с круглой мордой, которому сейчас должен был идти шестой десяток — и его жену Илму — высокую женщину тех же лет с длинным тонким носом и бесцветными жидкими волосами, сплетенным в косу. Первый в свое время изрядно накормил спину Моргана кулаками, отрываясь за ненавистного братца на его сыне, а вторая придумала спихнуть «любимого» племянничка в приют.

Напротив них сидели два здоровенных лба с кулаками что мелкие дыни — видно кузены Моргана. Рядом с каждым восседала невысокая девица; одна походила на другую как две капли воды, из чего Морган сделал вывод, что то, похоже, были сестры. По левую руку от Джереона был длинный нескладный хмырь с тонкой полоской усиков над верхней губой и выпученными глазами, по правую от Илмы — дородная дама, на которой того и гляди лопнет корсет.

— А вы еще кто и что тут делаете?.. — нахмурился Джереон и отставил в сторону тарелку с недоеденным гусем.