И вот я поднимаюсь на нужный этаж. Не успеваю позвонить в квартиру. Дикий уже встречает меня на пороге. Волосы у него мокрые, взъерошенные. Похоже, он только вышел из душа.

— Ты почему на сквозняке стоишь? — бросаю возмущенно. — Чтобы еще больше протянуло?

— Да нормально все, — отмахивается.

Прохожу вперед, а Дикий захлопывает дверь за моей спиной.

Прикладываю ладонь к его лбу, но так ничего непонятно. Приходится встать на носочки, прижаться губами. Жар опаляет.

— У тебя есть градусник? — хмурюсь.

— Надо глянуть.

Хочу отойти, но Демьян не позволяет. Его ладонь опускается на мою поясницу, удерживая меня рядом.

— Я в порядке, Катя, — заявляет отрывисто.

— Ну ладно, — достаю его часы и пакет с лекарствами, кладу на полку в коридоре. — Тогда я поехала.

— С чего ты взяла, что я тебя отпущу? — криво усмехается.

— Мне пора ехать, — говорю и обхватываю его массивную кисть, пробую убрать от себя крупную ладонь. — Такси внизу ждет.

Дикий молчит. Смотрит прямо в глаза. Горячие пальцы застывают на моей пояснице, не желая отпускать, не сдвигаясь даже на миллиметр.

Он не причиняет боль. Не сжимает. Но держит крепко.

Его близость влияет на меня. И еще действует то, как меняется его взгляд, будто становится расплавленным. Темнеет и загорается.

Острые эмоции точно передаются через прикосновение, проникают под кожу, заражая теми чувствами, которые совсем не хочу испытывать.

Напрягаюсь. Судорожно выдыхаю:

— Отпусти.

Его рот едва заметно дергается в кривом оскале. Крылья носа угрожающе раздуваются, когда Дикий с шумом втягивает воздух.

Накрывает ощущение надвигающегося урагана.

— Демьян, — роняю чуть слышно.

Тяжелая рука в момент соскальзывает с моей поясницы.

— Ты, пожалуйста, прими лекарства, — продолжаю тихо, в горле предательски царапает, и я отворачиваюсь, рассеянно киваю в сторону полки, где положила таблетки. — Те, что в зеленой упаковке, по одной три раза в день. А в синей…

Осекаюсь, увидев, как Дикий сжимает и разжимает кулаки. До хруста костяшек. Так, что вены на руках вздуваются.

— Те, которые в синей, на ночь, — заканчиваю глухо.

Берусь за дверную ручку. Ладонь Дикого тут же приземляется выше моей, не разрешая открыть замок.

— Куда торопишься? — хрипло бросает он.

— Домой, — нервно поджимаю губы. — Много дел. И такси…

— Подождет, — отрезает Демьян. — А нет — так новую тачку вызову. Давай, проходи. Чая выпьем. И про таблетки еще расскажешь. А то я ни черта не запомнил. Может, и правда температура. Башка туго варит.

— Не может, а точно, — сокрушенно качаю головой. — Лоб у тебя слишком горячий.

— Пойдем, — говорит он. — Посидим немного. Потом поедешь.

Замираю в нерешительности, а Демьян вдруг резко отходит в сторону, убирает руки в карманы штанов. Склоняет голову к плечу, наблюдая за мной.

— Чего боишься, Катя? — спрашивает. — Силой не держу.

Правильнее всего развернуться и выйти. Ведь именно так я и собиралась поступить, когда ехала сюда. Проверить, как он, отдать все и уйти.

Но теперь шагаю за ним. Вглубь коридора. Крепче сжимаю ремешки своей сумки.

— Ладно, — соглашаюсь задержаться. — Только недолго.

Проходим на кухню.

По пути невольно отмечаю детали. Помещение просторное, светлое, но в обстановке многого не хватает. И дело не в том, что тут почти нет личных вещей. Тут вообще пусто. Минимум мебели. Такое чувство, словно…

— Я недавно эту квартиру купил, — говорит Дикий. — Некогда обставить.

Поворачивается и смотрит на меня настолько пристально, что ощущаю, как начинают гореть щеки.

— Еще успеешь, — замечаю.

Он отодвигает стул.

— Присаживайся, Катя.

Опускаюсь на сиденье. Рефлекторно смотрю по сторонам. Почему-то в голове вспыхивает яркая картинка того, как можно было бы оживить все вокруг. Что нужно добавить. Что лучше убрать.

— Поможешь? — вдруг спрашивает Дикий.

— Прости?

— Мебель выбрать, — бросает хрипло. — Я в этом не разбираюсь.

— Да, знаешь, у меня есть пара идей, — выпаливаю и мигом прикусываю язык, осознав, что именно обещаю сделать.