— Ты ему понравилась.

Пайпер не сбивается с ритма, и Лилит прищуривается, глядя на нее. — Ну, он мне не нравится. У меня нет возможности кому-либо нравиться. Ты это знаешь.

А она этого не знает. Она не знает, есть ли у нее сердце, не говоря уже о том, способна ли она на нормальные отношения.

По крайней мере, не на данном этапе ее жизни, когда она просто пытается выжить.

Нет времени на Альф.

Или вообще никого, на самом деле. Кроме Пайпер, которая сочувственно улыбается ей и шлепает по заднице.

— Прости, — бормочет она, направляясь в другой конец бара. — Ты же знаешь, я люблю тебя.

Вечер продолжается, напитки льются без остановки. Смех, болтовня и танцевальная музыка наполняют пространство, пока глаза Лилит осматривают толпу. Она говорит себе, что не стоит искать Альфу с идеальной структурой костей и глазами цвета морской волны.

Она была права. Его там нет.

Он просто проходил мимо.

Она игнорирует разочарование, которое кольнет ее в груди, и ослепительно улыбается мужчине со светлыми волосами и серыми глазами, когда он заказывает пиво.

Его легко очаровать, что заканчивается щедрыми чаевыми.

К полуночи ей нужно отдохнуть от притворства.

Она идет в заднюю комнату и натягивает свой черный бушлат, прикрывая кожаную юбку и черный корсет, который сжимает ее талию. Накинув шарф, она убеждается, что укуталась, прежде чем выйти из задней части клуба, вдыхая прохладный ночной воздух.

Сегодня на небе сияют звезды, и она поражается своей способности просто стоять на улице, накрашенная, на каблуках и глядя в небо.

Вкус свободы невероятен, даже если она приходит с разрушением ее прошлого.

Она здесь. Она сделала это.

У нее вырывается смешок, беззаботный и мягкий, когда она вдыхает холодный воздух, позволяя ему обжечь ее легкие.

Она собирается присесть на скамейку, когда что-то привлекает ее внимание.

На внешней стене висят листовки и плакаты, обычно для ночных клубов или концертов.

Но одна отличается от других. Эта свежая, только что накрашенная, с лицом молодой неулыбчивой девушки с темными глазами.

Пропала без вести.

Лилит Тэтч.

Вознаграждение в размере 100 000 долларов.

Это она.

Это ее гребаное лицо на плакате.

Ее ноги затекли, когда она роботизированно подходит к листовке, срывает ее со стены и сжимает в руках.

Ее отец заявил о ее пропаже.

— Нет. — Она шепчет дрожащими руками, читая и перечитывая листовку.

Слезы затуманивают ее зрение, когда она рвет бумагу на сотни крошечных лоскутков, позволяя им упасть на землю и наблюдая, как их уносит ветер.

Она никогда не думала, что он заявит о ее исчезновении.

Чем меньше глаз будет обращено на Роджера Тэтча, тем лучше.

Во всяком случае, она предполагала, что его люди найдут ее и притащат обратно к нему.

Она не ожидала, что он привлечет власти.

Дело не в том, что он делает.

Сколько здесь еще листовок?

Ей следует начать носить парики. Ей следует носить цветные контактные линзы..

— Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — шепчет шелковый голос.

Она подпрыгивает по меньшей мере на фут.

Густой баритон донесся из темноты, из тени, где никогда никого не будет.

Но Ноа выходит, одетый в черную рубашку с длинными рукавами и брюки, руки скрещены на груди, нога в ботинке небрежно прислонена к стене.

Исчез бизнесмен, с которым мы встречались прошлой ночью.

Этот человек сливается с тенью, его бледное лицо освещено лунным светом.

Ее память не отдавала должное выражению его лица. Его мощная челюсть теперь покрыта темной щетиной, а глаза такие же пронзительные, как и раньше.

Его тон был обвиняющим.

В течение нескольких секунд он делает еще один шаг вперед, пока ей не приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на него. Его запах окутывает ее, словно приветственная ласка, ласкающая ее чувства.

— Нет, мне просто холодно. — Она лжет, изо всех сил стараясь звучать уверенно. — И я не привыкла, чтобы люди прятались в тени, когда я думаю, что я одна.

Его запаха, такого близкого к ней, достаточно, чтобы у нее заныло в животе. Она молится, чтобы он не почувствовал, насколько близка она к своему Жару или своей неловкой реакции на него.