Немного угомонив свою совесть, я вновь сосредоточилась на происходящем. Так, что там у нас? Главный эльфак как раз закончил свою проповедь и убрал книгу. Из круга к нему подошли несколько эльфиек. Из одежды на них были только полупрозрачные сорочки, которые, в общем-то, ничего не скрывали. Покорно склонив головы, девушки опустились на одно колено. Венценосец подходил к каждой из них, опускал ладонь на голову и читал какое-то заклинание, после которого на коже остроухих красоток проступал витиеватый золотистый узор. Насколько я поняла из обрывков фраз, что долетали до нас и своих скудных знаний, которые мне удалось нарыть в архиве, это было что-то на вроде благословения перед посвящением. Красивое, завораживающее зрелище, от которого меня что-то отвлекло…

Поначалу я даже не поняла, что именно. Просто боковое зрение зацепилось за какую-то деталь, где-то на периферии, разрушая волшебство происходящего. Несмотря на то, что поляну заливал свет, за ее пределами царила непроглядная ночная тьма. Она была настолько густой, что что-то разглядеть в ней, не представлялось возможным. Однако я могла поклясться, что видела какое-то подозрительное движение. Хмуро сдвинув брови, я пристально вглядывалась в границу между светом и тьмой, которой служили деревья и кустарники. Хм-м-м, может, просто показалось или живность какая лазает? Хотя… Я заметила, что охранники, которые были расставлены через каждые пару метров по периметру поляны, насторожились и потянулись к оружию. Кто-то плавно вынул меч из ножен, кто-то натянул тетиву, готовый в любой момент спустить стрелу. Они напряженно вглядывались во тьму и прислушивались. Тревогу не поднимали. Видимо, не хотели нарушить ход таинства. Вдруг действительно зверушка какая-то шуршит? Но увы, во тьме, под покровом ночи, затаилось вовсе не безобидное животное…

Венценосный эльф закончил благословлять девушек и подошел ближе к озеру. Носки его сапог окунулись в воду. Мужчина воздел руки к небу и прочитал очередное заклинание. Через пару мгновений, будто сама луна обратила на него свой взор, и главного жреца накрыло серебристой пеленой. Она словно пропитала тело, наполняя его светом, который плавно струился вниз и впитывался в землю. Постепенно он добрался до воды и от самых ног эльфа, до плакучей ивы протянулась золотистая дорожка, связывая берег с небольшим островком. Свет напитал и его. Проникая в корни могучего дерева, он будто отражался в каждой веточке, в каждом листочке. Дерево словно ожило, вздохнуло, подняло ветви и плавно повернулось, разворачивая крученый ствол и открывая взору изящную статую, которая скрывалась внутри него. Она была высечена из белого камня, который серебрился в лунном свете, и представляла собой удивительной красоты эльфийку. Длинный волнистые волосы ниспадали на плечи и высокую грудь, а цветущий вьюн, что оплетал ее тонкий стан, служил ей одеждой. Красота-а-а…

— Да начнется посвящение! — воскликнул венценосец, развел руки и, в почтении склонив голову, отошел в сторону.

Девушки выстроились в очередь. Первая из них с некоторым трепетом и благоговением, робко ступила на золотую дорожку и неуверенно направилась к статуе.

Ритуал был, несомненно, красивым и завораживающим. На моих глазах буквально творилось волшебство! И, наверное, при других обстоятельствах я бы была в полном восторге, но… Сука, что за квакозябра притаилась в кустах?! Я буквально кожей чувствовала опасность, которая словно давила на залитую светом поляну из непроглядной тьмы. И ощущала ее не только я. Расставленные по периметру войны были собраны и напряжены до предела, но увы… Их это не спасло, когда из темноты ночи на них внезапно обрушились мощные топоры орков. Около трех десятков этих варваров ворвались на поляну, сметая все и всех на своем пути. В тот момент я, кажется, даже дышать перестала. Глаза полезли из орбит, когда один из громил с легкостью разрубил тощего эльфа пополам. Вот так запросто! С одного удара! Вот это мощь! Остроухие пытались сопротивляться, но даже с поддержкой жрецов, все, что они смогли, это завалить с пяток орков и еще нескольких ранить. Грубая сила взяла верх… Все произошло настолько стремительно и быстро, что я даже до конца не успела это осознать, а зеленокожие варвары уже расправились с большей частью эльфов. В живых остались лишь девушки, венценосец и еще пара блондинов в жреческих одеяниях.

Поляна, которую еще недавно пропитывал свет и волшебство, теперь была залита кровью и засыпана обрубками тел. Жуткая картина, которая еще долго будет являться мне в страшных кошмарах. Я поражалась абсурдности этого дрянного мира, но теперь еще убедилась и в его беспощадной жестокости. Млять, и мне придется путешествовать по его просторам, чтобы отыскать долбанную реликвию для придурковатой богиньки. Я вот прям ощущаю, как «радость» от осознания этого, подкатывает к горлу тошнотворным комком. Эх, с моим везением, я, в случаи смерти, даже в ад не попаду! Так и останусь слоняться неприкаянным злобным духом, поэтому дебильному миру. Почему злобным? Да потому что, если я здесь склею ласты, они об этом еще горько пожалеют!

— Балык, — едва слышно выдохнула лежащая рядом Кинза.

Эм? Она есть захотела? После такого-то зрелища?! Впрочем, она же тоже орка… Может, у них после такого кровопролития положено хомячить трупы своих врагов. Фу, млять! От одной мысли об этом, меня чуть наизнанку не вывернуло! Буэ! Блин, мне кажется, я даже на таком расстоянии чувствую запах свежей крови… Ох, меня сейчас стошнит… С трудом сглотнув подступивший к горлу комок, я с осуждением посмотрела на свою новую спутницу. Вон, даже Мяура, которая обожала мясо, и то имела бледный вид. А уж, если эти варвары и впрямь надумают полакомиться эльфятинкой, боюсь, она и вовсе станет вегетарианкой…

— Что он забыл в этих краях? — со смесью настороженности и злости, прошипела Кинза. Э?

Я проследила за ее взглядом, который был устремлен на самого крупного орка. В отличие от других, его кожа была какого-то болотного оттенка. Сильные руки сжимали здоровенный топор, а на его шее висело ожерелье с черепом. Он заметно выделялся на фоне остальных орков, своей внушительной комплекцией. Этот верзила их вожак что ли? А Балык — его имя? Придвинувшись ближе к Кинзе, я плотнее прижалась к земле. Не хватало еще, чтобы нас заметили. Эльфов, конечно, жалко, но своя шкура дороже!

— Знаешь его? — шепотом спросила я у спутницы. Орка угрюмо кивнула.

— Самый жестокий и кровожадный наемник во всей восточной степи, — тихо процедила она, и я заметила, как девушка сердито сжала траву, буквально выдирая ее с корнем. Уверена, в этот момент, она представляла на ее месте хребет этого мускулистого утырка… — Это он сжег мое поселение, а меня и других выживших продал в рабство, — глаза Кинзы полыхнули такой жгучей яростью и лютой ненавистью, что даже мне стало страшно. Казалось, еще немного и она сорвется с места, чтобы собственными руками разорвать мудака, сгубившего ее близких.