Внезапно на дальнем рубеже, за одним из песочных барханов прогремел выстрел. Направление я определил достаточно быстро, лёгкая взрывная волна весьма отчётливо подвинула небольшой слой песка с верхушки того бархана… Вот только куда именно летели снаряды, я так и не понимал… до последнего момента.

Бросив взгляд на краешек воронки, я увидел, как люди начали разбегаться. Складывать два и два я всегда умел, так что понять было особо не сложно. Накрыло то место просто ковровой волной. Каждый снаряд ложился чётко туда, куда ему и надо было лечь. Просто поразительная точность. От ещё десятка зданий не осталось практически и следа, да и воронка превратилась просто в огромную пропасть.

Повертев головой, я увидел мёртвого бойца сопротивления, обороны… Не знаю точно, как назвать местных защитников. Выскочив буквально на мгновенье из противовоздушной установки, я снял с него шлем одной рукой, второй приходилось продолжать держаться за корпус модернизированной мною установки, чтобы не спало действие моей способности.

Быстрой войдя обратно, я снова нацепил на себя шлем. Коли я сейчас не сражаюсь как отдельная боевая единица, а представлял из себя весьма значимую и мощную огневую позицию, то мне необходимо была информация о ситуации вокруг меня.

— Потери три человека… у нас раненые!.. Там погибли дети! — сокрушительная волна различных криков, которые переходили в эмоциях от чистого гнева до истерики, тут же обрушилась на меня, стоило мне включить приемник, встроенный в шлем. — Сотни гражданских погибло!.. Тва-а-а-ари-и-и-и!

Последний крик из динамика, который я слышал отчетливее всего сопровождался оглушительным стрёкотом длинной очереди из автомата. Какофония в общем эфире, да и сама какофония говорила о том, что ситуация откровенно дерьмовая. Следовало что-то быстро предпринять, вот только я не находил способа исправить ситуацию. Насколько бы сильным я не был, изменить сейчас я ничего не смогу, просто банально меня одного не хватит спасти и защитить всех. Наоборот, от меня сейчас пользы в разы больше тут, когда я отстреливаю так сильно мешающие всем нашим самолёты, если я имею право их так называть.

Меня начало охватывать смятение, я не знал, что делать. Я продолжал стрелять во все видимые мною цели, но мне хотелось спасти как можно больше жизней.

— Что? Что же? Как? — начал я задавать себе тысячи вопросов, ответов на которые я так и не мог найти.

Злость медленно начала накатывать на меня. Я злился на противника, который так подло начал эту битву, я злился на союзников из-за того, что они часто просто так подставляются под выстрелы, позволяя себе умереть. Но в первую очередь, я сильно злился на самого себя, так как сейчас считал себя абсолютно бесполезным.

В одно мгновенье предо мной, как мне показалось, сразу появились сотни различных боевых единиц противника. Десятки самолётов, несколько танков, более сотни пехотинцев. И всё, по моим ощущениям, приближалось ко мне. И тут ко мне пришло осознание, что всё-таки зря я себя обвинял. Сейчас у меня наиболее выгодная позиция, сейчас я способен совершить куда больше, чем до этого. Это была третья волна в этой битве. И она шла чётко на меня. И, скорее всего, из-за меня была и первая, вторая… я был главной целью. Не зря же они начали осаду сейчас.

Между мной и новой волной было ещё значительное расстояние, но я знал, что смогу уничтожить их всех ещё до того момента, как они смогут подойти вплотную. На меня нахлынули ещё большие злость и ярость от осознания того, что, если я не смогу остановить их, битва точно будет проиграна. Все мирные жители будут мертвы. Стоило только прицелится, как я тут же нажал кнопку.

Держась за пульт ручного управления, я нещадно лупил как по воздушным, так и по наземным целям противника, превращая всё, что только попадётся на мои глаза, в бесформенное нечто, крича, что только было у меня мочи:

— Су-у-уки-и-и-и!

Всё пространство предо мной было усеяно трупами противника, коих было даже бесполезно считать. Десятки, может, больше сотни тел лежало вокруг. Может, даже больше. Я не считал. Смысла считать не было. Я просто продолжал стрелять. Больше десятка воздушных целей уже были сбиты, украшая своими пылающими силуэтами сюрреалистичную картину. А руины города… их фактически не существовало. Это сражение стёрло остатки города с лица земли. Это уже была не просто битва, это была война.

Рядом со мной расположилась пара отделений. Одни были в основном вооружены противотанковыми орудиями, другие использовали помесь противовоздушных и противопехотных орудий. Даже не знаю, откуда здесь появились эти пушки, но сам факт такой быстрой передислокации внушал уважение.

Как я смог выяснить, какофонию в эфире устроили специально, чтобы противник думал, что мы сломлены, что мы не можем больше обороняться, хотя на самом деле, несмотря на потери, этот гордый народ спокойно отстаивает свои позиции.