Все это время я смотрел в сторону соседней комнаты, куда ушел Дима с сотрудниками банка. Тут я перевел взгляд на лежащих на полу людей и увидел, как тот самый молодой парень пытается незаметно подползти к револьверу охранника.

— Ты что, сука, творишь? Сдохнуть хочешь? — крикнул я. Тут же увидел, как один из охранников зашевелился и тоже потихоньку начал тянуть руку к револьверу Я не выдержал и выстрелил вверх. Парень тут же замер. Охранник обнял голову руками.

Дима выскочил из комнаты с полным мешком в левой руке.

— Что за херня тут происходит? — проревел он.

— У нас тут самоубийцы нарисовались, — немного нервно ответил я.

— Ну а почему ты его не пристрелил? — с интересом спросил Дима.

Парень задрожал и начал молить нас:

— Не убивайте, прошу вас.

Дима-Грек перелез через стойку и, держа так же на мушке работников банка, медленно отходил назад к двери.

Тут дверь банка отворилась, и на пороге появилась Мэри.

— Что тут у вас происходит? — спросила она. — Там люди на выстрел обратили внимание. Наверняка сейчас шерифу сообщат.

— Все. Валим отсюда скорей, — крикнул я и, схватив Мэри в охапку, рванул вперед.

Мы выскочили из банка и со всех ног рванули к нашим лошадям. При выходе из банка я заметил пару человек, которые наблюдали за нами, но было уже поздно что-либо предпринимать.

Запрыгнув на лошадей, мы унеслись в закат и покинули этот городишко.

Мы гнали лошадей что было силы. Проскакав так около шести миль, остановились перевести дыхания, да и темнело уже.

— Сколько там взяли? — поинтересовался я.

— Не знаю, не считал, — коротко ответил Дима-грек.

Мы разожгли костер, поскольку было прохладно, и уселись вокруг него. Дима высыпал содержимое мешка, и мы стали считать деньги.

Денег было довольно много. Они были как в пачках, так и врассыпную и разными купюрами.

Пересчитав деньги, получилось без малого семь тысяч долларов. У всех на лицах появились улыбки.

— А это что за бумаги и конверты? — спросила Мэри.

— Надеюсь, облигации или акции на предъявителя, — ответил Дима-грек, вскрывая конверты.

Рассмотрев бумаги более внимательно, он тяжело выдохнул.

— Это залоговые расписки. Вот же ж, — и Дима скомкал одну из них и бросил в костер.

Мэри расхохоталась и произнесла:

— Ну, хоть не зря взял их. Теперь многие люди будут нам благодарны.

— А нам-то что с этого? — тут же спросил не очень довольный Грек.

— Ну как же, теперь мы почти герои, — ответил я. — Людей спасли от выплат и долгов. Ведь они подписывали данные бумаги не от хорошей жизни.

— Хм, тоже верно, — кисло ухмыльнулся Дима.

Мы проверили все конверты с бумагами, но ни одной ценной бумаги там не обнаружили. Все расписки мы комкали и с радостью бросали в костер.

— Нужно поспать, а на рассвете двинемся в путь, — пробормотал, зевая, Дима-грек и улёгся поудобней, закинув руки за голову.

— Ты тоже ложись, — сказал я Мэри. — А я подежурю, мало ли что.

Мэри скрутилась калачиком и спустя некоторое время заснула.

Через пару часов, продрав глаза, пробудился Дима-грек, но я полагал, что он и не спал, а попросту проверял меня. Захочу ли я забрать все деньги себе или нет, убив его. Ведь это действительно был куш.

— Ляг поспи пару часов, скоро рассвет, — потягиваясь, чуть слышно произнес Дима, чтоб не разбудить Мэри.

— И то верно, — ответил я и улегся рядом в Мэри.

Разбудили меня первые солнечные лучи. Продрав глаза, увидел, что Мэри лежала рядом в моих объятьях.

— Вставайте, голубки. Пора в дорогу, — с ехидцей произнес Дима.

Я был приятно удивлен, увидев Грека на месте. Поскольку у меня пробегала подленькая мысль о том, что он заберет все деньги себе, а нас бросит. Потушив костер, мы отправились в дорогу. Ехали мы неспешно, но и не вразвалочку.

— Сколько с этих денег наши? — спросил я Диму-грека.

— За минусом тех, что мы должны отдать Томасу, у нас остается порядка трех тысяч, — ответил он.

— Неплохо, — произнес я, и улыбка сама вылезла на лицо.

— Ага, тысяча тебе и пять сотен Мэри, — с ехидцей проговорил Грек.

— Подожди, три тысячи. Тысяча мне, пятьсот Мэри, а тебе тогда, получается, полторы?

— Ну да. Я же сказал, что все сверху тех денег, которые мы должны отдать Томасу, делим на троих, ведь так?