— Государь! — воскликнул он. — Справедливость восторжествовала!

— Довольно спорное заявление в кабинете абсолютного монарха, но ты продолжай, продолжай, — откинулся на спинку кресла Дмитрий Алексеевич.

— Господин Мирный проявил активную верноподданническую позицию и передал нам документы, которые позаимствовал из кабинета Григория Распутина, — пояснил Нарышкин, подходя ближе к государю. — И там столько всего прекрасного, что я даже не знаю, на что первым делом кинуть людей.

— А парень молодец, головой думает, — приятно удивился Дмитрий Романов. — Был бы поглупее, мог бы и себе документы присвоить, чтобы самому Распутина шантажировать. Что там по сути?

— Много компроматов. Точнее, практически все — компроматы на разные виды деятельности разных родов, — ответил Нарышкин.

— Ну, этого добра и у меня хватает, — заметил император. — Тут только если Гришку получится притянуть за вмешательство в деятельность других родов, но это такой себе повод для приглашения в застенки.

— А кроме компроматов там еще есть некоторые документики самих Распутиных, — продолжил боярин, опустившись в кресло. — И вот за них точно можно пригласить Григория на неприятный разговор с неудобными вопросами.

Его Величество хищно прищурился:

— Что же ты там такое нашел, Витя? — уточнил государь.

— Вторую бухгалтерию. Князья Распутины очень и очень хорошо получают за то, что ищут, чем бы зацепить каждый род. И получают не в рублях, государь, — ответил Нарышкин. — А в фунтах стерлингов.

По комнате прокатилась волна силы — Его Величество даже не пытался скрыть гнев.

— Вот ведь паскуда. Ты им вольности, а они тебя с радостью продадут за три копейки. И кому?! Британцам! Да эту страну пальцем на карте закрыть можно! Ни земли, ни чести, а все неймется в Россию залезть!

Боярин Нарышкин сжался в кресле, дышал мелко-мелко и вообще старался слиться с интерьером, пережидая монарший гнев. Государя своего он понимал прекрасно, самого с души воротило от таких историй. И вроде бы все понимают, что самые мерзотные лица кормятся с чужой руки, но поди ж докажи.

А тут Александр Мирный принес на блюдечке с голубой каемочкой аккуратную папку с документиками, подтверждающую самые мрачные фантазии. Парню, конечно, спасибо за проделанную работу, но вообще статистика среди благородных как-то не радует.

— Так… — выдохнул император, взяв себя в руки. — Гришу взять за шкирку и сюда. И пусть ребята не отказывают себе в удовольствии повозить князя рожей по брусчатке по дороге к Кремлю.

Нарышкин достал из внутреннего кармана пиджака платок и телефон. Одним утирал пот со лба, во второе тыкал.

— Игорь, государь дал добро. Работайте максимально жестко, чтоб князь сразу понял, что диалог его ждет серьезный.

Трубка гаркнула «Принято», и где-то в штаб-квартире силового подразделения уже заводились двигатели, а парни облачались в броню.

Нарышкин встал, спеша откланяться, но напоролся на тяжелый взгляд Дмитрия Романова.

— А пацана надо отблагодарить, — произнес император.

— Такими темпами скоро все медали-ордена закончатся, — хмыкнул в ответ боярин.

— Нет, Витя, за такой подарок висюлечки и грамоты маловато, не находишь? Я все-таки монарх самой большой страны в мире, а пацан сработал чисто и красиво.

— Так, может, титул уже дать, государь? — осторожно поинтересовался Нарышкин.

— Нет, он правильно тогда Ивану сказал — рано, — покачал головой Дмитрий Романов. — Всему свое время, Витя. Лучше скажи Зое, чтобы министра по имуществу пригласила. У парня вроде офис взорвали? Ну так надо ему что-то приличное на замену подобрать. Только приличное, Витя, а не какой-нибудь неликвид. А то знаю я нашего завхоза, попытается простолюдину сараюшку на выселках списать.

— Возьму на контроль, — склонил голову боярин, мысленно усмехаясь.

Главой министерства по управлению имуществом был великий князь Всеволод Романов — один из самых напыщенных родственников императора. Слышал бы он, что брат и государь его «завхозом» кличет, бедолагу бы перекосило от бешенства.

— А как Гришу привезут — позвонишь, — продолжил раздавать поручения Дмитрий Алексеевич. — Хочу сам в глаза этому паршивцу заглянуть, прежде чем их наши мастера выковыряют из его глупой черепушки.

Боярин Нарышкин поклонился и, выйди из кабинета императора, нервно сглотнул. Страшен государь в гневе. Но иначе не удержать такую огромную территорию — или растащат, или сама расползется.