Но идея Cёмы звучала абсолютно фантастически, а скорее, бредово. К тому же нельзя было исключать, что хитрый черный мог сдать Тима с потрохами. Черт побери, даже могли кинуть самого Сему. На этом, славная история второго лейтенанта Тима Бергера закончится. Тимофей прекрасно знал по прошлому опыту, что попадать в лапы туземных спецслужб категорически не стоит.

— Бвана! — видимо почувствовав, что Тимофей сомневается, Иисус прижал руку к сердцу. — Ты мой единственный шанс сбежать из этой проклятой страны. Я никогда не предам тебя!

Врожденный авантюризм Тимофея еще во время последних командировок в Африку сильно приуныл. Но сейчас, авантюрная натура снова неожиданно воспряла.

Тим еще немного поколебался и зло бросил:

— Хрен с тобой, но смотри, если что, я тебе камбулю* в жопу засуну!

камбуля – по некоторым данным на языке суахили и ему родственным означает — граната.

— Я не подведу! — Иисус расплылся в широкой улыбке. — Клянусь Лениным! Если нас поймают, меня в первую очередь убьют. А я умирать не хочу. Я хочу жить! Жить хорошо!

— А хорошо жить еще лучше, — перебил его Тимофей. — Меньше болтай. Этого хватит? — Тим порылся в ранце и достал небольшой мешочек с золотыми монетами — родезийскими десятишиллинговиками, которые скауты всегда брали с собой в рейды, на случай подкупа местных жителей.

— Думаю, хватит, — Иисус замотал головой. — В машине еще есть что дать! — он нырнул в багажник и вытащил пару связок рулонов туалетной бумаги, нанизанной на шпагат, а второй рукой тряхнул бутылкой водки «Столичная». — Есть еще консервы, хорошие, советские! Так что хватит.

Медоед угрюмо посмотрел на Иисуса, словно тот замахнулся на самое святое. Тим так и не понял, чего больше жалко Бурбону, консервов или золотых монет и пожал плечами:

— Хорошо. А теперь подробно объясняй.

— Нам надо будет достать тебе гражданскую одежду, бвана!* Но я достану… — принялся тараторить Сёма.

бвана — «барин», неформальное уважительное обращение к белым в Африке.

Бурбон вылез на спинку пассажирского сидения, наклонил башку и тоже внимательно слушал. Из зубов у него торчали ошметки консервной банки, которые он меланхолично, с ритмичным лязгом зубов, пережевывал.

После того, как Иисус изложил свой план, Тимофей вообще перестал надеяться на благополучный исход авантюры, но…

Но согласился. Потом он много раз задавал себе вопрос: зачем? Но так и не нашел ответа. Ближайший вариант ответа звучал так: если уже сходить с ума — то полностью.

Но прежде они снова двинулись в путь, Тим тщательно выскоблил ножом себе рожу. С бородой он больше походил на какого-то бомжа или хипаря, но точно не на русского советника.

Спустя час «козлик» снова бодро покатил по дороге.

Солнце в зените свирепо обжигало все, до чего могло дотянуться, скрипел кузов «газика», позади машины вздымался длинный шлейф пыли, радостно болтал Иисус, хрустел консервными банками Бурбон, а Тимофей с трудом сдерживался, чтобы не вылить в себя бутылку водки. И тихонько охреневал от сюрреализма происходящего. Его первоначальный план был куда проще: не привлекая внимания добраться в оперативный район действия легкой пехоты, там дождаться своих, либо просто переправится через Замбези. Все очень рационально, практично и приземлено.

— Но что-то пошло не так… — с дурацкой ухмылкой пробормотал он. — Ей, ей, если выгорит, женюсь на Саре.

Но тут же себя одернул. Жертва показалась сильно большой.

Через пару миль показалось три африканские женщины. Две молоденькие и стройные, высоченные красавицы с модельными, точеными фигурками и массивная матрона, гренадерской внешности. Закутанные в пестрые тоги, они брели по обочине с огромными тюками на головах.

— Подбросим? — не дождавшись ответа, Сема лихо притормозил возле красавиц.

После короткого диалога женщины оказались на заднем сиденье.

— Изда-а-алека долго, течет рее-ка-аа, Волга-ааа!!! — гремел из магнитофона могучий голос Людмилы Зыкиной.

— Ай, не-не, не-не, Вольга-аа… — дружно и печально подпевали африканки, покачиваясь на ухабах.

Бурбон забился под сиденье к Тимофею и злобно порыкивал, судя по всему, женский пол он не переносил по определению.

Следующие два блокпоста пролетели даже не сбавляя хода. Африканок высадили на маленьком придорожном базарчике.