Я молча обдумывал странный рассказ, который только что слышал. Другой видел то же, что я, сделал то же, что я был намерен сделать! Матушка приметила с большим неудовольствием, какое сильное впечатление произвел на меня мистер Мек-Глю.

— Я жалею, доктор, что вы не оставили вашей истории при себе, — сказала она резко.

— Позвольте узнать, почему, сударыня?

— Вы утвердили моего сына в намерении ехать к источнику Святого Антония.

Мек-Глю хладнокровно заглянул в свой карманный календарь, прежде чем ответил.

— Полнолуние наступает с девятого числа, — сказал он. — Таким образом, мистер Джермень отдохнет несколько дней до отъезда. Если он отправится в своем собственном покойном экипаже, то, каково бы ни было мое мнение о его поездке в нравственном отношении, как врач, я нахожу, что она не причинит ему вреда.

— Знаете вы, где источник Святого Антония? — вмешался я.

— Это знает каждый, кто мало-мальски знаком с Эдинбургом.

— Стало быть, он в Эдинбурге?

— На самой окраине города.., так сказать, смотрит на него с высоты. Пройдите всю старую Канонгетскую улицу до конца. Поверните направо и ступайте мимо знаменитого Холирудского дворца, через парк и аллею поднимитесь к развалинам часовни Святого Антония, на склоне горы, и тут он как раз. За часовней громадный камень, у его подножия бьет источник Святого Антония. Вид красив при лунном свете, и я слышал, что там уже не водятся мошенники, как в былое время.

Матушка, очевидно, все больше и больше недовольная, встала, чтобы пройти в гостиную.

— Признаться, я не ожидала этого от вас, — сказала она доктору. — Никогда бы я не поверила, что вы способны поддерживать моего сына в его сумасбродстве.

— Прошу извинения, сударыня, ваш сын не нуждается ни в какой поддержке, я вижу ясно, что его решение принято. Какая в том польза, если я буду стараться отговорить его от задуманного? Он не слушает вашего совета, любезная мистрис Джермень, могу ли я надеяться, чтобы он послушал мой?

Мек-Глю заключил свой ловкий комплимент наипочтительнейшим поклоном и распахнул перед матушкой дверь.

Когда мы с доктором остались с глазу на глаз, выпить стакан вина, я спросил его, скоро ли мне можно отправиться в Эдинбург без вреда для здоровья.

— Выделите два дня на дорогу и поезжайте, если непременно хотите, в начале будущей недели. Одно прошу вас помнить, — прибавил осторожный доктор, — я умываю руки от всяких последствий относительно дамы, которая тут замешана, хотя очень сильно хочу узнать, что из вашей поездки выйдет.

Я стоял на скалистом возвышении против часовни Святого Антония и смотрел на великолепный вид Эдинбурга и старого Голирудского дворца, залитых светом полной луны.

Источник, как сообщил мне доктор, находился над развалинами. Я остановился перед ними на минуту, отчасти чтобы перевести дух после подъема на гору, отчасти, признаться, чтобы побороть нервное волнение, овладевшее мной в эти минуты. Женщина или призрак женщины, могло быть и то и другое, возможно, находилась в нескольких ярдах от того места, где был я.

Ни одного живого существа не показывалось у развалин. Ни одного звука не доносилось до моих ушей с какой бы ни было части пустынной горы. Я силился сосредоточить все внимание на красотах окрестностей, озаренных луной. И думать нечего! Мысли мои были далеки от предметов, на которых останавливались глаза. Их занимала женщина, виденная мною в беседке и писавшая в моем альбоме.

Я повернул в сторону, чтобы обойти вокруг часовни. Сделав несколько шагов по неровной почве, я очутился вблизи источника и большого камня, или скалы, у подножия которого вода струилась блестящей лентой при лунном сиянии.

Она была там.

Я узнал ее фигуру, когда она стояла, прислонившись к скале, скрестив руки и погруженная в задумчивость. Я узнал ее лицо, когда она быстро подняла голову, испуганная звуком моих шагов, гулких среди глубокой ночной тишины.

Она ли это, или только ее призрак? Я ждал.., глядя на нее молча.

Она заговорила. Голос ее не имел того таинственного звука, который раздавался в беседке… Это был тот же голос, который я слышал на мосту, когда мы встретились в первый раз в смутном полусвете вечерних сумерек.

— Кто вы? Что вам надо?

Слова эти едва сорвались с ее губ, как она узнала меня.

— Вы здесь! — продолжала она, сделав шаг вперед в порыве неудержимого изумления. — Что это значит?

— Вы мне назначили здесь свидание, — ответил я.

Она отступила назад и прислонилась к скале. Лучи месяца ударяли ей прямо в лицо. Она глядела на меня во все глаза, в них отражались страх и вместе изумление.

— Я не понимаю вас, — сказала она, — мы не виделись после встречи на мосту.

— Извините, я видел вас или ваш призрак, — возразил я. — Я слышал, как вы говорили. Я видел, как вы писали.