Одним из таких внезапных открытий стало то, что путешествие практически через всю страну ранней зимой на коне — не самая приятная штука.

Нет, не подумайте, что я совсем дурак, и не догадывался на что подписываюсь. Просто, скажем так, недооценил суровость хольтригской зимы.

Первые несколько дней было еще более-менее. Ромчику, который мчался во всю прыть, так вообще хорошо. А вот на третий день пути я начал зябнуть. Не спасали ни теплая, специально пошитая для этого путешествия куртка, ни фарский аналог треуха. Чуть помогало заклинание исцеления, но часто использовать его я не хотел, так как большую часть сил тратил на своего скакуна, а ведь нужно было еще и следить за окружающей обстановкой.

Последнее было не лишним, ведь, даже несмотря на холодную погоду, частенько находились желающие пощипать одинокого, хорошо одетого, путника.

Двенадцать (!) раз за время пути мне приходилось сталкиваться с разнообразными недружественными организмами. Причем, с половиной из них — в трактирах, в которых я останавливался на ночлег.

Трижды на меня нападали с ножом, шесть раз обстреливали из засады, один раз пытались проткнуть мечом, и один раз огреть дубиной.

Но, больше всего мне запомнился случай, когда я остановился на ночлег на одном из хуторов где-то в окрестностях Хольша. Поехал я через это графство потому, что хотел сократить путь и не желал заезжать в Эйналу. И, может, происходи все летом, это было правильным решением, но зимой местные дороги оказались практически непроходимыми. Вот и не сумел добраться до города вовремя.

Тогда, помнится, стоящий посреди леса хутор показался мне благословением Дволики. А уж когда хозяева не отказали в ночлеге, так вообще возблагодарил всех пятерых богов за их доброту. Как показало время — напрасно.

Первые подозрения о странности хозяев у меня начали закрадываться, когда Ромчика устроили в сенях. Ну, сами посудите, какой нормальный человек потащит к себе в дом коня, да еще чужого (в случае с убежищем это были вынужденные меры)? На мои уверения, что ему и в сарае будет неплохо, хозяева заявили, что там нет свободного места, да и вообще, холодно же на улице. Спорить тогда не стал, да и не насторожился особо, мало ли какие люди добрые встречаются.

Настороженность пришла только после ужина. Хозяйка принялась убирать со стола, а хозяин повел неторопливую беседу о всем, и ни о чем сразу. И вроде бы вопросы задавал нейтральные, никак не связанные ни со мною, ни с моим прошлым. Но я как-то незаметно для самого себя, выложил ему практически все: откуда еду, куда, как долго, и есть ли у меня сопровождающие. Спохватился лишь тогда, когда разговор зашел о цели моего путешествия.

Что примечательно — хозяин мгновенно заметил изменение моего настроения, и тут же свернул общение. После чего тут же предложил накатить по маленькой, «чтоб крепче спать». Отказываться я не стал, но, так как был уже настороже — сразу после того, как мы выпили местной самогонки (мерзкой на вкус, надо сказать), активировал заклинание исцеления. После чего все мы отправились на боковую.

Тут тоже не обошлось без странностей. Меня почему-то уложили на хозяйской половине, а сами они расположились в светлице. Ни интересоваться зачем им это, ни отказываться я вновь не стал. Все равно этой ночью спать не собирался — понимал, что дело тут нечисто, и хотел дождаться активных действий со стороны подозрительных селян.

И дождался. Ближе к середине ночи, когда весь дом погрузился в тишину, внезапно в светелке послышалось шебуршение, и тихий женский голос поинтересовался:

— Как думаешь, уснул барь ужо?

— Заткнись, дура. — Приказал такой же негромкий мужской, а после небольшой паузы добавил: — Должон уже. Ты сколько ему «сонки» налила?

— Да с треть кружки.

— Дура. Я ж говорил, чтоб не больше двадцатой части. Как бы не окочурился барь-то, вон какой он хилый с виду.

— Да и окочурится, и что с того?

— Того, что все должно походить, будто он в лесу околел.

— Да кто там будет разбираться?

— Дура. — Вновь повторил мужик и замолчал.

— Слушай. — Спустя некоторое время вновь раздался женский голос. — А можно я себе колечко то заберу? Ну, которое у него на пальце?

— Ага, а потом его найдут у нас и скажут, что это мы барина обобрали. И повесят. Нет, брать будем только деньги. Кому деньга раньше принадлежала так просто и не скажешь, не то, что побрякушки.

Они разговаривали уже в полный голос, совершенно не стесняясь меня. Видимо, вычеркнули уже из мира живых. Сволочи. Ну, да оно и не удивительно. Я знал, что такое «сонка». Так называли особую смесь трав с сильным успокоительным эффектом. Очень полезная в хозяйстве вещь, которую тут использовали и как успокоительное, и как снотворное. Только, было у этого средства и другое название — «тихая смерть». И появилось оно не случайно — при передозировке этим препаратом, человек сначала впадал в кому, а после, не приходя в сознание умирал.

Не самая плохая смерть, конечно, но мне от этого было не легче. Поэтому, в дальнейшем я действовал без каких бы то ни было сомнений. Эти уроды решили меня убить, и за мой счет немного поправить свое финансовое положение, так почему я должен их жалеть?

Эти двое так были увлечены разговором и планами на будущее (уже даже начали прикидывать что нужно купить в первую очередь на отобранные у меня деньги), что не обратили внимания ни на скрип полатей, когда я с них вставал, ни на мои осторожные шаги. В себя пришли только тогда, когда я поинтересовался: