Да, настоящим открытием для меня стало то, что последние полтора года в городе с переменным успехом, то затухая, то разгораясь вновь, шла война между несколькими преступными группировками.

— И как теневики это допустили? — В недоумении поинтересовался, я, выслушав рассказ юного ноллца.

— А, — махнул тот рукой, — они давно уже ничего тут не решают. Да и вообще, у них какие-то свои дела. Представляешь, где-то с месяц назад они даже догадались одного из чистых похитить?

Я замер на месте, услышав эти слова, но тут же опомнился, и, сделав вид, что поправляю пояс, поинтересовался:

— Да ты что? Это как вообще?

— Да как… Вот так взяли, подловили на пляже вечером и попытались захватить. Но сразу не получилось. Раелло говорил, что чистый убегать пытался, но далеко не убежал. Минут через пять его словили, вон рядом с той скалой. — Ткнул он пальцем в сторону высокой скалы-останца, видневшегося впереди.

— И что с ним стало дальше? Убили его?

— Не знаю. Раелло, когда понял, кто и кого именно схватил, тут же свалил оттуда подальше. И никому, кроме отца не говорил. — Внезапно Марчи догадался, что сам только что проболтался незнакомцу о том, о чем, следовало бы молчать, и тут же заткнулся.

— Ладно, боги с тем чистым. — Правильно понял я паузу, наступившую в нашем разговоре. — Туда им всем, скотам, и дорога. Показывай, о каком-таком доме ты говорил.

В конце концов, я остановил свой выбор на покупке небольшого склада в самой дальней части порта. Это было некрупное здание, построенное из ракушечника, который добывали тут же, буквально в десяти километрах от города. Привлекло оно меня своими крепким внешним видом, наличием собственного двора, а также глубоким и обширным подвалом, разделенным на равные секции, отделенные друг от друга прочными дверьми. Раньше оно выполняло роль склада-холодильника и подходило для моих целей просто идеально.

Торговался дон Диаго так, будто этот несчастный склад — это дом, в котором прошли лучшие и счастливейшие дни его детства. Вообще, я лично не фанат торга как такового. Мне проще заплатить сразу указанную цену, чем упражняться в эпистолярном жанре, выторговывая крохи.

Но тут все было немного иначе. Во-первых, я торговался с ноллцем. А они, вроде земных турков, тоже крайне щепетильно относятся к торговле, и меньше всего мне хотелось на пустом месте обидеть человека, орт которого будет зависеть безопасность моей будущей недвижимости. Во-вторых, этот хитрован за старый, давно не использующийся склад, сходу заломил такую цену, что согласись я на нее, со мной никто бы больше дел иметь не стал. По причине моего крайнего слабоумия. Ну и в-третьих, я внезапно осознал, что получаю от процесса удовольствия.

Спорили мы долго. Не меньше часа, так точно. И, в итоге, сошлись на сумме в пять золотых за здание и в один золотой в год за «охрану».

— Какое имя вписать в барашек, ваша милость? — Поинтересовался чрезвычайно довольный дон Диаго (явно обжулил меня на пару монет), доставая из-под стола вышеозначенный документ.

— Купец Талек из Фельска, — улыбнувшись, сказал я.

Он начал, было, вписывать мои данные, но тут же прервался и в недоумении поднял на меня взгляд. Ну да, Яльри обращалась ко мне как к Шурику. Я сам приказал называть меня «ваша милость». А теперь, представился как купец, да еще из Фельска. Было от чего прийти в недоумение.

Но ничего объяснять я не стал. Лишь удивленно так (слегка картинно, каюсь) приподнял бровку, и поинтересовался:

— Что-то не так?

— Нет-нет, ваша милость, все в порядке.

Вот и хорошо. Ноллец понял все и повел правильно. Тем лучше и для него, и для меня. Это значило, что с ним можно и нужно договариваться. Поэтому, обменяв пять шесть золотых на кусок туго свернутой бараньей кожи, я поинтересовался:

— Дон Диаго, что вы можете мне рассказать о местных теневых баронах?

Как бы мне не хотелось броситься на выручку попавшему в беду резиденту, но делать этого я не стал. Не хотел спешить, все тщательно не выяснив. Хаймат через Ирвону передала, что душа Амьена в ее чертогах так и не появилась. И, меньше всего мне бы хотелось, чтобы это случилось благодаря моим необдуманным и поспешным действиям. Раз уж пречистый месяц просидел в бандитском плену, то еще пару дней особой погоды не сделают. Зато у меня будет время тщательно подготовиться.

К тому же, имелись не менее важные дела. И касались они «Железного Человека» — кузнец еще четыре дня назад закончил с доспехом и тот был готов для первичного наложения заклинаний. И, если все получится так, как я и планировал, то у нас появится возможность опробовать артефактную броню уже в самом ближайшем будущем.

Имелась и еще одна причина, из-за которой я хотел свалить отсюда как можно дальше. Но о ней я старался не думать. Но не потому, что мне она не нравилась, нет, как раз таки наоборот, потому что сильно нравилась. Что поделать, если донья ди Марциль оказалась моим «криптонитом», и рядом с нею я терял всякую возможность нормально соображать. Пока мы с Марчи шастали по Зиште, пока обсуждали дела с его папенькой, я был собран и сосредоточен на нужных вещах. Но, стоило мне увидеть глубокие черные глаза юной ноллки, как все… Я терялся в них, и не мог думать ни о чем другом.