Все теперь могло повториться в ее жизни. И эта игра. Все, кроме одного. Одного звонка... Нет, сама она звонить не будет, даже если босс превратится в настоящего "шефа Штази" и отдаст ей жесткий приказ, узнав, что она не выполняет его просьбу.

Только на этот раз никаких "своих" ни в дальнюю, ни в ближнюю.

Она будет пытаться закатить только те шары, которые закатить невозможно.

– ...Вы это нарочно, Анна?

– Сегодня "да".

– Почему так обреченно?

– Вы же сами сказали, существуют монстры, на которых нужно охотиться изнутри.

– Что?
– удивился он.

– Извините, - спохватилась она, вспомнив, что про монстров говорил Брагоевич.

Молекулы Moet Chandon уже начали соединяться с молекулами памяти, переводя ее в легкую газообразную форму.

– Как называется такой удар?
– Она показала пальцем, замечая, что палец тоже готов принять газообразную форму.

Хохлов кивнул прежде, чем ответить.

– Прямой дуплет в среднюю.

– Вот я его хочу.

Она стала целиться... Шарики-пузырьки. Сегодня - не головы, а просто мыльные пузырьки реальности...

– Стоп!
– властно окрикнул он, а потом сказал спокойно, рублено: - Это сильно. Не пройдет. Надо тихо. И точно в "лоб". Покажу?

Не двигаться с места. Просто затаить дыхание. Еще ничего не происходит в действительности.

Он подошел не к ней, как подумалось было, а к противоположной стороне стола.

– Все равно не пройдет, - покачал он головой.
– Угол не тот.

– А я хочу, - сказал она и ударила, как он сказал: не сильно, в лоб... если где-то там, вдали, был лоб.

Шар, отразившись, покатился к ней и тихо ударил в губку лузы.

– Зато правильно и кучно, - похвалил ее Хохлов.

Нужно было расслабиться. Он не позвонит, он не назначит ей встречу, пока она сама не расслабится и не отпустит эту... как ее... свою реальность.

– Да, Олег, да. Наливайте... Я говорю, наливайте.

– Тяжелый день?

На этот раз утонченных разговоров про европейскую кухню не складывалось. Зато все пока было правильно и кучно.

Она попыталась присмотреться к нему. Присмотрелась. Он явно что-то потерял. Но сегодня она не виновата. Сегодня она точно не отняла у него ничего.

– Да, не из легких, - сказала она очередное "да" и не сдержалась: - Да и по вам не скажешь, что легкий...
– И она позволила себе задать вопрос, который никогда бы раньше не позволила бы себе задать - ни "кандидату", пусть и бывшему, ни кому вообще: - Как жизнь-то, Олег?

Хохлов допил бокал шампанского, подумал, наливать ли сразу или... Или. Взял кий в руку. Потом пожал плечами так, будто сделал эдакое физкультурное упражнение с кием.

– Пытаюсь принять очередное предложение...

Он усмехнулся, ушел в себя. Ей показалось, что пожалел о сказанном.

Она догадалась:

– Ну, я вашему хэдхантеру не конкурент... Я свое дело уже сделала.

– Кто знает...
– снова сделал он упражнение с кием.

– А кто знает?
– откликнулась она совершенно невольно... Ясное дело, устами Moet Chandon'а.

Опять физзарядка с кием!

"Это не он, это вообще, не Хохлов", - подумала она отстраненно и сказала:

– Это не вы. Вас подменили.

– Похоже...
– кивнул он.
– Вам легче сличить. Вы ведь наверняка помните мое досье.

Он смотрелся ни в одном глазу. По крайней мере, на ее хмельной глаз.

"Петер, ты не один такой "штазик"!
– крикнула она боссу.
– Зараза распространяется".

– Вы не тот человек, который будет говорить со мной о своих проблемах, - знающе сказала она, допивая очередной бокал.
– Вы не пиндос, который сразу бежит со своими проблемами к своему психоаналитику.

– Точно. Сам удивляюсь, - кивнул он, тоже допивая, а другой рукой уже беря бутылку.

"Эта последняя, - предупредила она себя.
– Кончай кофе-брейк, подруга!"

– Мне - все, - тормознула она его на половине бокала.
– А то шары уже разбегаются.

– Значит, за удачную охоту...
– сказал он.
– Пока звери не успели все разбежаться.

– Я бы предпочла сейчас за одну "очень неудачную охоту".

– Если нужно так, то - за неудачную.

Чокнулись. Сквозь "белый шум" в голове донесся сигнал - она поняла, что он имел в виду.