Все это время, пока шел фильм, она не дышала. Крик атакующего леопарда застрял в гортани... Ее крик, вытянулся в ней струной от самого живота до горла.

Второй вскочил на ноги - и тут же сам вскрикнул от боли. Он выдернул ногу из решетки лежащего ограждения и, ритмично-хрипло матерясь, запрыгал на одной ноге к первому.

Второй был Хохлов.

Первый был Виник.

Виник лежал на спине и хрипел-стонал. Из плеча у него или чуть ниже плеча торчал арматурный шампур, пробивший мягкие ткани насквозь.

Хохлов вприпрыжку достиг его, резко опустился на колено, отвернул борт ветровки и нажал руками у места, проткнутого "шампуром".

Виник застонал и дернулся.

– Не дергайся! У тебя сосуд пробило. Я держу.

Это Хохлов спокойно и властно сказал Виннику.

– Зависла, твою мать... "Скорую"! "Скорую" давай!

Это Хохлов злобно и хрипло крикнул ей.

– Сейчас, сейчас!
– услышала она свой голос и не узнала его.

– Да не сама!
– злобно буркнул в ее сторону Хохлов, когда она набрала 03 и прижала мобильник к уху.
– Мне давай! Держи у моего уха!

Ноги как окаменели. Она заставила себя сдвинуться с места.

Прижала мобильник к уху Хохлова.

Спину вдруг заломило. Она опустилась рядом с ним на колени.

Виник повернул голову, посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

У него сзади, из-под плеча, раздвигалось по плите в стороны темное выпуклое пятно...

Из нее тоже все живое выходило куда-то наружу, оставляя место пустому и сквозному, как тот цоколь-подвал, бесчувствию.

Нет, он не собирался прикончить ее.

Что это было?

Что это, вообще, было?!

...Память вдруг вытолкнула вверх, со дна пустоты и бесчувствия, холодный ком. Как старую морскую мину. Мина поднялась и бесшумно, пусто рванула, на миг осветив взрывом тьму. Не снаружи, а внутри.

Ну да, все ясно! Пьяная дура, она тогда, в клубе, прочла эсэмэску Виника вслух. И сама того не заметила. Хохлов еще что-то спрашивал, она отвечала... Там было слово "ШКОЛА". Что стоило Хохлову "пробить", какую школу она кончила? Все мы тут - маленькие "штази". Дату и время встречи она тоже спьяну прочла вслух. Насчет маньяка Хохлов подумал всерьез: "Ты бы видела себя..." Дальше было дело техники. Его техники. Что стоило ему, доктору, заядлому охотнику и вояке...

Хохлов говорил с диспетчером "скорой". Что-то про паркур, тяжелую травму, разрыв сосуда, еще что-то про Службу спасения и какую-то болгарку... и еще про "возможный перелом голеностопа"... Чей перелом?.. Дура! Его перелом. Его собственный... Хохлова...

– Все, убирай "трубу"! И иди отсюда домой.
– Это ей приказ.
– Мы тут сами разберемся. Они могут вызвать ментов - до кучи. Тебе это не надо...

Это ей - злобно так.

"Я не могу", - хотела сказать она, но не решилась.

– Можно, она еще немного побудет?
– Это Виник тихо спросил Хохлова.

Спасибо Винику.

Хохлов выматерился.

– На хрена ты прыгал оттуда сразу?
– Это он Винику.
– Мы бы разобрались...

– Извиняюсь...
– Это опять Виник Хохлову.

Он, Виник, снова посмотрел на нее и поморщился. Ну, не от ее внешнего вида, понадеялась она. Ну, конечно, в таком прикиде на свидания не ходят...

– Я тоже.
– Это решилась она.

Винику. И Хохлову - тоже.

– Я не думал, что ты позовешь кого-то на помощь.
– Это Виник ей.

– Она не звала. Успокойся.
– Это Хохлов Винику.

Похоже, она тут уже и вправду была лишней. Они теперь могли отлично поладить между собой, эти мужчины.

Еще один взрыв глубинной бомбы. Она вспомнила. Был школьный театр. Была какая-то постановка у них в девятом классе. Про войну 1812 года... Или про декабристов? Там Виник играл какого-то человека во фраке. Костюмы были как настоящие, театральные, взяты напрокат. Виник, кажется, весело смотрелся. Он был такой весь из себя пухло-романтический.

– Я не звала, магистр. Я пришла одна.
– Это она Винику.

Он вдруг задвигал правой рукой, поднял ее и двинул, словно пытаясь помочь Хохлову и прижать то место, которое прижал тот. И застонал от боли.

– Не дергайся... Кровь уходит.
– Это Хохлов Винику.
– Говори, только не дергайся.

– Там. В кармане. Достань, пожалуйста.
– Это Виник Хохлову.

Хохлов осторожно порылся во внутреннем кармане ветровки Виника, прямо у самого штыря, проткнувшего ее, что-то нащупал, опять глухо выматерился и достал. Какой-то маленький предмет.