Непостоянная. Не умеющая относиться к чувствам серьезно. Не верящая в существование «чистых» чувств.

Посягающая и тут же сбегающая. Крадущая и не дающая ничего взамен.

We all wanna be somebody

«Мы все хотим быть кем-то»

Яков, следуя мелодии, начал подниматься. Даня протянула руку и схватила его за запястье. Он замер, встав вполоборота. А потом медленно опустился на ее колени. Музыка звучала едва слышным фоном. В ушах отдавалось биение сердца.

Во взгляде Якова застыла тревожность. Распушившиеся волосы почти скрыли правую половину его лица. Захваченный в середине создания целостного мира из движения и музыки, слившийся с уникальной картиной, которую он рисовал собственным телом, уже предчувствующий следующий шаг и вытекающую из хаоса побуждений кульминацию и нетерпеливо ожидающий окончания волнующей импровизации. И именно в таком состоянии его остановил Данин порыв.

Растерянный и взволнованный.

Даня сглотнула.

Загнанный и плененный. Не завершивший то, что могло воплощать его свободу.

Незапятнанный.

Даня отпустила запястье Якова и огладила воздух над его рукой – до сгиба локтя и выше до плеча.

Напряженный и нежный.

Пальцы девушки провели незримую линию, едва касаясь легких светлых локонов. Они качнулись, задев щеку Якова. Мальчишка на секунду сощурил один глаз, а затем вновь посмотрел на Даню. И было в этом выражении нечто беззащитное, а потому безумно манящее.

Значит, она в силах остановить его кульминацию, в силах заставить его забыть о том, что ему важно. Подобное всевластье дурманило. Ни разу за всю свою жизнь Даня не испытывала желания пленять. Она не нуждалась в этом. Но сейчас ей безумно захотелось пленить.

Заполучить.

Забрать.

Овладеть.

Желание возникло так неожиданно, что Даню даже тряхануло, словно в судорогах. Яков встревожено нахмурился. Наверное, что-то обеспокоило его. Может, дикость, мелькнувшая во взгляде девушки?

Он придвинулся, губы задвигались, формулируя вопрос.

Далеко. Нужно ближе.

Ладонь Дани легла на талию Якова. Она притянула его к себе. Легкий выдох. Дыхание, приласкавшее кожу. По телу мальчишки прошлась дрожь.

Милая реакция.

Даня снова подула. Прямо на гладкую бледную щеку.

И снова едва заметная дрожь. Боковым зрением Даня заметила, как Яков прикусывает нижнюю губу.

Еще.

«Я-я-яков», – прошептала Даня.

И в следующий миг оказалась поваленной на пол…

Глава 11. Особая слабость

В том сне она сама потянулась к нему. Он не отверг ее, увидев мерзкие увечья, и ей захотелось довериться.

В том сне господствовали чувства, но не было поцелуя. Жалела ли она, что проснулась раньше? В гостиничном номере в чужой постели. Впервые в чужой постели.

Кто знает.

И это был всего лишь сон. Реальность иная.

Лопатки упирались в холодную твердь пола. Затылку было некомфортно.

В этот момент было одно лишь «сейчас». Реальность. И реальность была болезненна. Даня смотрела, как красивое лицо Якова становится все ближе. Он клонился к ней, и его пушистые волосы оглаживали ее щеки.

Ближе и ближе.

Она сама потянулась к нему и в реальности. Но здесь, вне сновидений, он не видел ее увечий. И вряд ли захочет прикоснуться к ней, если увидит…

Наконец-то ей удалось очнуться. Она заигралась. Но не имела на это право.

Даня судорожно вздохнула и резко отвернулась. Нос Якова коснулся ее щеки.

Прямо перед лицом девушки опустилась рука, ладонь Якова уперлась в пол, преграждая ей путь к отступлению. Он наклонился еще ниже, почти лег на нее всем телом.

«Стой, нет, остановись! – Мысли Дани погрузились в хаос. – Ну как же так? Он что, хочет меня поцеловать? Я была глупой, и все, что делала, было одной большой глупостью. Но это не должно было на него так повлиять. Ты чудовищная стерва, Шацкая! Нельзя играть с чужой незрелостью! Это же всего лишь гормоны. А ты раскисла и решила накинуться на того, кто первым под руку подвернулся? Идиотка! Проявил доброту, и в тебе сразу похоть проснулась?! Вы с ним вовсе не в равных положениях! Он не осознает… Просто еще не понимает… Возраст не тот… Просто…»

Даня попыталась перекатиться в другую сторону, но и тут уже была рука Якова. Поймал ее.

– Ты!.. Уронил меня!.. – выпалила она, ужасаясь надрывности собственного голоса. – А до этого напрыгнул и едва с ног не сбил… Я упала… А у меня все болит… Ты же обещал, что больно не будет…

«Стерва», – злобно выплюнул внутренний голос.

Никогда прежде внутренний голос не звучал с такой презрительностью.

Даня осторожно покосилась на Якова. Сердце сжалось. На лице мальчишки застыло странное выражение – смесь из неверия, отчаяния и страха.