Холодные капли стекают по коже,

Неспешно скольжение, мгновения кратки,

Тому суета дней бренных дороже,

Кого покидают жизни остатки…

Подставил меня. Умышленно.

Изловчившись, я снова дернула рукой, заставляя Джерара слегка сдвинуть пальцы, и впилась ногтями в его бинтовую повязку – точно в место моего прошлого укуса. Моя рука тут же была отброшена прочь.

– Ай! Нечестно, – безбожно переигрывая, захныкал он. – А я с самого начала был уверен, что ты любишь приносить боль, прелесть.

– Джерар. Вальтер собирается в город. Сегодня сопровождать его будешь ты. – Граф Бланчефлеер обращался к своему помощнику, но излишним вниманием одаривал только меня. Под его взглядом я, больше всего желая съежиться или вовсе исчезнуть, наоборот, приосанилась и вздернула подбородок.

– В этом платье прелесть выглядит так маняще. – Джерар облизнулся – демонстративно, с причмокиванием, как кот, дорвавшийся до теплого молока. – Жаль, что я не разглядел этого в темноте, а иначе мы бы с тобой нескоро вышли из тени.

– Следи за языком, Джерар, – холодно сказал граф.

– О, поверьте, Мастер, я за ним очень хорошо слежу.

– Достаточно. Ступай.

С крайней неохотой Джерар направился в сторону холла, оставив меня наедине с графом.

– Надеюсь, вы внимательно слушали. – Тэмьен Бланчефлеер прошел мимо меня, замедлившись лишь на секунду, когда я слишком явно отшатнулась от него.

Это ведь был только сон? Этот человек никогда не согревал меня в своих объятиях? Он никогда не… дотрагивался до меня?

– «Внимательно»? – Я опомнилась. – Погодите… Вы это подстроили? Приказали Джерару провести меня через тот проход за стеной!

– Верно. – Граф остановился и посмотрел на меня через плечо. – Вы очаровательны, госпожа Сильва. Вы украсили собой это платье.

– К черту платье! Вы сделали это нарочно.

– Я решил, вам понравится нечто легкое, что не будет особо сковывать движения, хотя и не смог отказать себе в удовольствии добавить украшения из полудрагоценных камней. Воспринимайте это как несколько детскую прихоть.

– Почему вы позволили мне услышать вашу беседу с господином Груже?

– И туфли, надеюсь, пришлись вам впору? Если вам что-то не по нраву, пожалуйста, скажите, и я немедля…

– Мне не по нраву то, что вы не отвечаете на мои вопросы.

Воцарилась тишина. Граф отвернулся от меня.

– Всему свое время, госпожа Сильва. Следуйте за мной.

– И не подумаю.

– Я искренен именно потому, что обходиться с вами как-то иначе уже поздно. И вы сами дали понять, что не потерпите притворной учтивости. На данный момент любое наше с вами противостояние – это не демонстрация принципов, а обычная потеря времени.

Граф не спеша зашагал по коридору, даже не удосужившись проверить, следую ли я за ним. Мне ничего не оставалось, как просто двинуться в ту же сторону.

Мы миновали Обиталище Печальной Принцессы и не менее десятка других комнат с наглухо запертыми дверями. Света становилось все меньше. Я то щурилась, то без остановки моргала, стараясь как можно быстрее привыкнуть к темноте.

Наконец мы добрались до конца коридора. Почти всю стену здесь занимало стремящееся ввысь стрельчатое окно с мутными стеклами. Тусклый белесый свет едва просачивался внутрь, но то, что проникало, обрамляло светящимися контурами узкую винтовую лестницу с перилами в виде массивных выпуклых узоров.

Ни слова не говоря, граф шагнул к окну и, наклонившись, ступил под низкие своды деревянной конструкции. Тихий скрип и едва заметное шатание послужили наглядным доказательством общей неустойчивости лестницы. Судя по осыпавшейся с основания ступеней трухе, конструкции был не один десяток лет. Я бы не удивилась, если бы она прямо сейчас и обрушилась.

– Вам страшно, госпожа Сильва?

Я подняла голову. Тэмьен Бланчефлеер уже успел преодолеть один пролет и теперь наблюдал за мной сверху, используя потрескавшиеся перила как опору.

– Эту лестницу чинили сотню раз, но она продолжает выводить свои скрипучие рулады.

– Меня вовсе не скрипы и шорохи тревожат, – буркнула я, обходя конструкцию. Шагнув на первую ступень, я продолжила: – А отсутствие того, что можно было бы назвать «надежной опорой».

– Вещи чаще становятся надежной опорой, нежели люди. Вещи либо являются опорой, либо нет, а люди могут притвориться теми, кем на самом деле не являются.

– Что ж, здесь и сейчас я имею дело явно с ненадежной опорой, но все-таки взаимодействую с ней по собственному желанию. – Я вцепилась в перила. – Если ее ненадежность окончательно подведет, то корить мне придется лишь себя. Когда имеешь дело с человеком, часть вины можно возложить на него.