Странное дело — я, вместе с двумя слизеринцами, остался на земле. Сказывался навык точного контроля больших потоков магии. К сожалению, это не помогло.

Воздух начал наливаться электричеством. Волосы встали дыбом, закололи тысячи иголок. А потом… меня охватило знакомое чувство попадания на правильную резьбу. Нет, только не это! Я два дня старался избегать этой напасти, и теперь напасть нашла меня сама? Не хочу!

Я попытался отбросить метлу, но внезапно усилившееся напряжение сорвало в латанной-перелатанной лётной начинке какой-то шунт. Метла устремилась вверх, больно ударив и буквально положив меня на древко. В считанные мгновения я оказался метрах в двадцати над землей и судорожно вцепился руками в цевьё. Покидать снаряд поздно.

Ударила ещё одна молния, и я оглох. Крика «Мальчик, назад!» я уже не слышал. Бешеный снаряд несколько раз дёрнулся, после чего провернулся вдоль оси. Это был удар за гранью фола — после такого на древке остаётся только повиснуть. Так бы и произошло, но предыдущие рывки заставили меня судорожно обхватить пучок ногами.

Метла вращалась и брыкалась, но я буквально обвился вокруг древка и веника. Однако в любой глухой защите есть хотя бы одна лазейка, и коварное помело её нащупало, встав вертикально, веником вверх. Я повис вниз головой. А окончательно потерявший берега снаряд рванул в зенит со скоростью ракеты. Хвостом вперёд.

Хлестал ледяной ливень. Немеющие руки постепенно соскальзывали по мокрому дереву. Нужно подняться повыше, там, где меня не увидят, и перейти в Саргас. Любой переход обеспечивает выравнивание скорости с точкой выхода. В противном случае даже аппарация способна размазать по земле: из-за суточного вращения разные точки планеты движутся в разных направлениях, относительная скорость может достигать нескольких махов. Для меня выравнивание означает простую вещь: возможность спастись.

Была одна проблема: то ли занемевшие руки, то ли непонятное электричество не позволяли разжать пальцы. Переходить в комплекте с этой наскипидаренной шваброй? Так она продолжит мотать меня и там, над островом и океаном, а переходить будет уже некуда.

Ударила очередная молния, вспышка ослепила и дезориентировала. Метла немедленно этим воспользовалась и сделала резкое стряхивающее движение. Ноги разжались.

Теперь я висел только на руках, а стероидная мечта дворника скоростным лифтом пёрла в грозовую тучу. Древко проскальзывало ещё быстрее, и скоро я цеплялся уже за веник. Долго он не выдержит.

Возможно, стоит перестать сопротивляться неизбежному? Что я там обычно делал?

Вокруг сильно потемнело. Я погрузился в грозовое облако и перестал ориентироваться. Мелькали вспышки, бил порывистый ураган, хлестала влага. Метла продолжала подъём.

Открыть каналы. Полностью.

Ветхие завязки лопнули, пальцы соскользнули вместе с веником. Бывшая метла разлетелась ошкуренной палкой и ворохом прутиков. Наступила невесомость свободного падения. Интересно, как в этой мгле ориентируются птицы?

Опять закололи тысячи иголок. Мышцы начало выгибать и сводить судорогой от избытка электричества. Меня выворачивало наизнанку. Стало очень больно.

Каналы открыты. Сосредоточиться. Мне нужно выжить после падения из этой тучи.

Перед глазами заплясали синие огоньки. Предупреждающе заломило в ушах. Ослепила беззвучная вспышка.

В себя я приходил постепенно. Видимо, меня на какое-то время вырубило там, в непрозрачной мгле. Я падал лицом вниз, с расставленными в стороны руками. Поза парашютиста в затяжном прыжке, в варианте максимального замедления скорости падения. Наверное, тело приняло её инстинктивно.

Земля виделась удивительно подробно. Лётное поле, фигурки детей на земле, спешно шагающих в замок. Все приземлились, это хорошо. Мокрый многобашенный Хогвартс, вид сверху. Различим каждый кирпич в кладке, каждая щербина в черепице. Чего только не привидится в качественном бреду.

Я пришёл в себя окончательно. Продолжал хлестать ливень. Гудел набегающий воздух. Нужно срочно уходить в Саргас. Переход!

Переход не сработал. И повторно — тоже. Не было кольца на пальце. Не было пальцев. Не было рук.

Я посмотрел в сторону. Охристо-рыжие перья, маховые и покровные. Птичья передняя конечность, сиречь… Взмахнул крыльями на пробу. Судя по усилиям, оно крупнее голубя. Зрение бинокулярное, стало быть — хищник. Сова, ястреб? Крикнул на пробу — раздалось хриплое, дребезжащее «хе-е-е».

Сипуха. Самая обычная сова в этой местности. Самая незаметная.

Я огляделся. Непосредственная опасность отодвинута, но холодный ливень птицам так же неприятен, как и людям. Нужно найти место для посадки, после чего попытаться вернуть себе человеческую форму. И проблема имеется уже с первым пунктом.

На ветку я сейчас не сяду. Это в открытом воздухе и прямолинейно я могу лететь на инстинктах. Правильно и точно затормозить, изящно проскользнув перед этим через крону — такому птенцы учатся неделями. Любой пилот подтвердит, что посадка — самое сложное. Да и толку мне от ветки, под дождём и с попытками стать человеком?