Водитель, солидный мужчина за сорок, которого все почему-то называли Директор, Андрею понравился. Вид у него и точно был директорский: в костюме, при галстуке, вальяжный, уверенный в себе, с громким, хорошо поставленным голосом и манерами руководителя крупного предприятия, но без заносчивости. Водитель внимательно выслушал Андрея, немного подумал и подтвердил, что, проезжая ночью мимо Лысой горки, пару раз видел выруливающую оттуда «буханку»73, но номер не запомнил и никаких особых примет, отличающих эту машину от других уазиков, назвать не может. Видя разочарование Андрея, сказал, что Валера Маслов тоже эту машину видел и номер знает, даже записал, потому что водитель автомобиля, выезжая со второстепенной, ему дорогу не уступил и чуть аварию не подстроил. А в машине скорой, между прочим, больной был. Если бы не больной, Валера нахала догнал бы и на месте разобрался. Валера – бывший десантник, и за ним не заржавеет. А так только номер записал, хотел потом по номеру установить, из какой мехколонны автомобиль.

– Установил? – спросил Андрей.

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками Директор, – да ты сам у него спроси. Он сегодня на автобазе должен быть, собирался колодки тормозные менять.

Андрей поблагодарил водителя и поехал на автобазу.

Валеру Маслова он нашел в курилке. Маслов был полной противоположностью Директору. Простецкий вид, круглое веснушчатое лицо, маленькие глазки с хитринкой, улыбка до ушей, нос картошкой, копна нечесаных русых волос. Из-под расстегнутой промасленной спецовки выглядывает тельняшка. Татуировка «ВДВ» с парашютиком на правом кулаке не оставляет сомнений в военной специальности. Узнав, зачем он понадобился, Валера посерьезнел, перестал улыбаться.

– Что, еще кого-то подрезал? Вот гад, мы же с мигалкой шли, пациент тяжелый, а он из-за деревьев вылетел, я едва затормозить успел. Доктор головой о стойку приложился, потом шишка была.

Выяснилось, что место приписки машины нарушителя установить не удалось. Валера к делу подошел основательно – привлек знакомого гаишника, тот попросил девчонок из регистрационного отделения порыться в картотеке.

– И не нашли? – удивился Андрей.

– Представляешь, не нашли. Нет такой машины на учете. Я спросил у Вовки, ну, это кореш мой, гаишник, как такое может быть.

– Что он сказал?

– Говорит, или номер липовый, или машина военная. Есть у вояк такие, с гражданскими номерами, но на учете в инспекции не состоят.

– Никогда про такие не слышал. – Андрей покачал головой.

– Вот и я не слышал. – Маслов оглянулся, перешел на шепот: – Кореш мне посоветовал эту машину не искать. Они у вояк для секретных дел используются. Могут быть неприятности.

Бумажку с записанным номером нарушителя Валера тем не менее сохранил и без колебаний отдал Андрею.

– Но ты будь аккуратнее, – сказал он на прощание, – сам знаешь, с вояками связываться…

После автобазы Андрей поехал на конечную тридцать первого автобуса, где в длинном ряду железных гаражей томилась папина «тройка». Добираться до гаражей от дома нужно было минут сорок, и папа-академик давно охладел к вождению, пересев на служебную и предоставив машину в полное распоряжение сына. На скорую Андрей вернулся уже на своих «колесах».

Старшим диспетчером сегодня была Людмила Зотова, и Андрей расценил это как благоприятный знак. Людмила – девушка исключительно толковая, понимает все с полуслова и лишних вопросов не задает. Был у Зотовой один недостаток – материлась она по делу и без дела как пьяный сапожник, что поначалу вгоняло доктора Сергеева в краску. Потом привык, тем более что на рабочих качествах Людмилы манера выражаться не сказывалась.

Пошептавшись с Зотовой в коридоре и отдав ей бумажку с записанным госномером, Андрей поднялся в кабинет и сел ждать.

Объявленный старшим диспетчером «перехват» требовал от водителей незамедлительно сообщить о местонахождении автомобиля «УАЗ» с указанным госномером. По версии диспетчерской, переданной по телефону на все подстанции и по рации всем бригадам на выезде, данный автомобиль скрылся с места происшествия. Для усиления эффекта было упомянуто, что в происшествии пострадала бригада скорой помощи.

– Носом будут рыть, мигом этого водилу найдут, – заверила Людмила, добавив замысловатую многоэтажную характеристику «этого водилы».

Андрей был менее оптимистичен. Не факт, что «перехват» сработает быстро, не факт, что вообще сработает. Оставалось только терпеливо сидеть и ждать.

Дом отдыха «Озерки», расположенный в лесном массиве в тридцати с небольшим километрах от города, получил свое название благодаря трем маленьким прудикам, образовавшимся там, где бобровые плотинки перегородили безымянную речку-ручей. Позже эти пруды искусственно расширили и углубили. Путевки в «Озерки» не распространялись через профсоюзные комитеты передовикам производства и членам их семей, поскольку дом отдыха был ведомственный – то ли Министерства обороны, то ли Министерства внутренних дел. Впрочем, последние несколько лет здесь не восстанавливали силы и люди в погонах, поскольку дом отдыха был закрыт на хронический ремонт.

Но странное дело: работы давно закончились, проводившее ремонт строительное управление отчиталось о досрочном завершении, особо отличившиеся, по мнению начальства, члены трудового коллектива получили премии, а заместитель директора, он же неосвобожденный секретарь парткома, – почетную грамоту и благодарность с занесением в личное дело, но распахивать двери для приема отдыхающих дом отдыха не торопился. Въездные ворота открывались только для автомобилей, номера которых были написаны на бумажке, приколотой кнопками к стене будки сторожа, и что происходило за высоким глухим забором, украшенным рядами колючей проволоки, знало очень ограниченное число людей.