Ричард вернулся к столу, на ходу скидывая легкое пальто, и взял трубку.

– Добрый день, Ричард, – раздался хорошо знакомый голос. – Или у вас уже вечер?

«Ты же прекрасно знаешь, зануда, сколько сейчас в Москве», – подумал Лунс.

– Здравствуйте, господин заместитель директора, – сказал он в трубку. – В Москве сейчас восемнадцать часов четырнадцать минут.

– Куда-то торопитесь?

– Да, шеф. Сегодня дает последний концерт перед отъездом на гастроли Лазарь Берман77.

– Тот самый маг клавиатуры, феномен русской пианистической школы?

«Надо же, ты, оказывается, не только за внедренными агентами наблюдаешь, но и за пианистами».

– Да, господин заместитель директора, тот самый.

– Не переживайте, Лунс, я надолго не задержу. Что у вас по «Падающей звезде»?

Выслушав короткий доклад советника по культуре, Боуви некоторое время молчал, потом произнес:

– Надо максимально ускорить подготовку, Ричард. Представление назначено на седьмое ноября.

– На годовщину большевистского переворота?

– Да, Ричард. Это будет символично. Концерт на Красной площади.

– А если нам помешает погода?

– Не помешает. Не знаю, как Советы это устраивают, но в этот день у них всегда хорошая погода.

– Я приложу усилия, шеф.

– Рассчитываю на вас, Ричард.

Абонент отключился. Лунс положил трубку, задумчиво посмотрел на календарь. Сроки очень жесткие, и сделать предстоит много. Но посещение Большого зала Московской консерватории это не отменяет. Ричард Лунс не был особым любителем, тем более знатоком фортепьянной музыки. Но во время концерта у него запланирована встреча с важным информатором, известным всей Москве настройщиком фортепиано. Настройщик давно мечтает о переезде в Штаты и поставляет Лунсу весьма ценную информацию. У настройщика обширная клиентура, и его высокопоставленные заказчики, угощая интеллигентного и общительного мастера чаем или чем покрепче, во время легкой застольной беседы порой выдают секреты, за которыми с риском для жизни годами безуспешно охотятся специально внедренные, работающие под прикрытием агенты.

Саня вытащил указательный палец из дырки в багажнике и задумчиво посмотрел на него, подняв вверх.

– Девять миллиметров. Пулю нашел?

– Нет, здесь где-то застряла.

Андрей показал на лежащий в багажнике мешок с картошкой, который купил в выходные на рынке и до сих пор не спустил в яму в гараже.

– Повезло тебе, Андрюха, что ты мешок поленился вытащить. А то бы пуля точно в пятую точку прилетела.

На следующий день после ночного ралли под пулями Андрей поехал в гаражный кооператив к соседу Сане. Услугами мастера на все руки, чей гараж оборудован не хуже государственного автосервиса, широко пользовались не только члены кооператива, но и городские автолюбители, распространяя по устному радио информацию о чудо-специалисте, который работает быстро, качественно, берет недорого и к которому записываться за месяц вперед не надо. Обслуживание и ремонт папиной машины Андрей давно уже делал у Сани. К тому же Саня не имел привычки задавать лишних вопросов. Вот и сейчас он не стал выяснять, откуда в машине Андрея пулевые отверстия, а сразу перешел к делу:

– Стекло заднее я тебе заменю, есть у меня одно. В прошлом году директор гастронома жигуль свой в хлам раскурочил, сам чудом не убился. Так даже забирать металлолом после аварии не стал, махнул рукой, сказал, новую машину купит. Мне мужики на запчасти притащили, заднее стекло как раз уцелело. – Саня еще раз засунул палец в пулевое отверстие. – А с этим придется повозиться. На пару дней загонишь.

– Завтра возьмешь?

– Я и сегодня взять могу.

– Нет, сегодня мне машина нужна, дело важное есть.

– Лады, давай я тебе временно дырки заделаю, чтобы менты не цеплялись. А вместо стекла пока картонку поставим.

– Хорошо, я за этим и приехал. Мне сейчас только объяснений с гаишниками не хватало. Сколько за весь ремонт возьмешь?

– Ну как обычно, ты же расценки для своих знаешь.

Расценки для своих означали бутылку или две водки, в зависимости от продолжительности и сложности ремонта, и денег, сколько не жалко.

Сентябрь 1980 года. Москва, Старая площадь

Член Политбюро расхаживал по просторному кабинету, увешанному портретами вождя мирового пролетариата и многозвездного генерального секретаря, со смешанным чувством нетерпения и раздражения поглядывая на молчащий городской телефон, прямой номер которого знали очень немногие. Помощнику он велел ни с кем, кроме генерального, не соединять, поэтому остальные аппараты тоже безмолвствовали. Стоявшие в углу массивные деревянные часы с боем показывали десять минут второго. Член Политбюро был голоден и от этого еще больше раздражался.

«Чертов кагэбэшник, – думал он, меряя кабинет большими шагами от окна к двери и обратно, – могли бы спокойно встретиться в столовой, пообедать». Он представил себе накрытый стол, на белоснежной накрахмаленной скатерти тарелку с бутербродами с черной икрой, салаты, соленья, грибочки, бутылку «Армянского». В животе громко забурчало. «Так нет же, сказал, что место ненадежное, встречаемся теперь как шпионы на конспиративной квартире на окраине города».

Он постоял у окна, глядя на площадь, снова посмотрел на телефон – тишина. Короткие вопросы Генерал предложил обсуждать по телефону. Сказал, что лично проверил, линия не прослушивается. Сам каждый раз звонит с разных автоматов.