— Принцесса, позволь мне взглянуть на твою ногу. Я обещаю, что не причиню тебе вреда.

Она неуверенно посмотрела на меня.

— Гриффин, я…

— Пожалуйста, Принцесса, — попросил ее. — Я волнуюсь за тебя. Позволь мне убедиться, что с тобой все в порядке.

Ее напряженное тело расслабилось, и Брайс кивнула.

Я осторожно сжал ее икру, затем ослабил шнуровку и снял ботинок. Брайс зашипела от боли, и я в ужасе уставился на ее пропитанный кровью носок.

— Какого черта, Брайс?

Она тут же попыталась отдернуть ногу, но я покачал головой.

— Не двигайся.

— Ничего серьезного, — легкомысленно сказала она, когда я снимал окровавленный носок.

— Ничего серьезного? — Я осторожно повернул ее ногу вправо и показал ей самый большой в мире волдырь на тыльной стороне пятки. Кровь сочилась из него не переставая, и Брайс скривилась и затаила дыхание, когда я легонько коснулся ее чуть выше. — Почему не сказала, что у тебя волдырь, прежде чем он вскрылся, и ты натерла кожу до крови?

— Я не думала, что все так плохо, и не хотела тебя тормозить, — призналась она.

— Твой ботинок полон крови, и ты не думала, что все так плохо? — с удивлением спросил я.

— Успокойся, любитель драмы, — проворчала Брайс. — Просто немного крови.

Я показал ей носок, пропитанный кровью.

— Брайс, это не просто немного крови. Какого хрена у тебя такая страшная мозоль?

Я поднял ее ботинок и изучил его.

— Черт, это что, новые ботинки?

— Возможно, — защищаясь, ответила она.

Я приподнял бровь, и Брайс вздохнула.

— Ладно. Да, я купила их вчера вечером.

— Господи, — простонал я. — Брайс, тебе нужно было их разносить, прежде чем надевать на целых шесть часов.

— Ну, прошу прощения, что я не любительница походов, — съязвила она. — Мы, книжные черви, так редко видим внешний мир, знаешь ли.

Я бы рассмеялся, если бы не пришел в ужас от того, как сильно пострадала ее нежная кожа. Я опустился на землю и положил ее ногу себе на бедро, а затем открыл рюкзак и достал аптечку.

— Ты должна была сказать мне об этом, когда стало больно. У меня в рюкзаке есть средства от мозолей.

Брайс ничего не ответила, и я взглянул на нее.

— Почему ты ничего не сказала?

— О, даже не знаю… может быть, потому что решила, что ты накричишь на меня за то, что я тебя торможу, и будешь относиться ко мне как к идиотке?

Я глубоко вздохнул, раскрыл марлю и смочил ее водой из своей бутылки.

— Извини за то, что я вел себя как придурок.

Она скрестила руки на груди, но сказала:

— Извинения приняты.

Я облил водой кровоточащий волдырь, смыв большую часть крови, а затем промокнул его влажной марлей. Тонким слоем наложил антибактериальный крем, снова слегка сжал икру Брайс, когда она зашипела от боли, а затем закрыл волдырь водонепроницаемой повязкой.

Брайс молчала, когда я расслабил шнуровку ее левого ботинка и снял его и носок. Я осмотрел каждый палец на ее ноге с выкрашенными в красный цвет ногтями, а затем внимательно изучил пятку. Она была красной и вскоре покрылась бы волдырями, поэтому я приложил к пятке гелевую подушечку для предотвращения мозолей.

— Спасибо, — поблагодарила Брайс.

— Не за что. — Я снова надел ее левый носок и изучил окровавленный правый, после чего потянулся в рюкзак и достал запасную пару носков. Я надел один на ее правую ногу и положил окровавленный носок в прозрачный пластиковый пакет.

Телефон зажужжал, и я вынув его из кармана, прочитал сообщение от Бена и быстро набрал ответ, после чего положил телефон обратно. По привычке я потянулся за камнем, который засунул в передний карман утром, и замер на месте, не найдя его.

Не обращая внимания на Брайс, я встал и судорожно пошарил рукой по карману в поисках камня. Пот катился по спине, я засунул руку в другой карман, хотя точно помнил, что положил камень в правый карман, когда одевался сегодня утром.

— Черт, — пробормотал я, глядя на землю вокруг себя. — Черт, где же он?

— Где что? — спросила Брайс.

По-прежнему игнорируя ее, я снова обшарил все карманы, и в животе у меня зашевелилась тревога и легкая паника.

— Его здесь нет.

— Чего нет?