— Я все тот же человек, — резко произнес я, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. — Во мне ничего не изменилось.

— Конечно, изменилось, — проворковала она. — У тебя успешная карьера, и ты уже не тот бедный, страдающий не по своей воле ребенок, Гриффин. Гордись этим. Я горжусь тобой.

— Мне плевать, гордишься ты мной или нет, — процедил я. Мой голос повысился, и другие гости оглянулись на нас, но я был сыт по горло Амандой и ее дерьмом. — Мне совершенно до лампочки, что ты думаешь и говоришь.

— Успокойся, — проворчала Аманда. — Я просто пыталась сделать тебе комплимент, ясно?

— Нет, ты ведешь себя как та же сука, что и в школе.

— Прости? — возмутилась Аманда. — Как ты меня только что назвал?

— Кажется, это звучало как «сука». — Низкий голос Брайс прозвучал рядом со мной, и ее маленькая рука скользнула в мою. — Гриффин, потанцуешь со мной?

Мой гнев рассеялся при первом же прикосновении ее кожи к моей. Не глядя ни на Аманду, ни на Кэрри, я последовал за Брайс на террасу и заключил ее в свои объятия.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Она смотрела на меня, пока я вел ее медленными кругами среди других пар.

— Не за что. Не позволяй Аманде провоцировать тебя, хорошо?

— Она — стерва, — пробурчал я.

— Так и есть, — согласилась Брайс. — Но это не значит, что ты должен говорить ей об этом на дне рождения Арнольда. У нее много влияния в этом городе, к тому же она один из тех продавцов, которых Арнольд упорно пытается заполучить в свой торговый центр.

— Шутишь, — не поверил я.

— Нет. Она владеет очень успешным магазином одежды на Мэйн-стрит, и Арнольд хочет видеть ее в своем торговом центре. Настолько, что он может уволить тебя, если ты ее разозлишь.

— Пускай увольняет, — отмахнулся я. — По крайней мере, тогда я смогу убраться из этого города.

— Тебе так здесь не нравится? — мягко спросила Брайс.

— Да, в этом городе нет ничего хорошего, — проворчал я.

— Ничего? — Она пристально посмотрела на меня.

— Может быть, кое-что. — Я крепче обхватил ее бедро и притянул ближе, мне понравилось, как раскраснелись ее щеки.

— О, да? Что это?

Я наклонил голову, пока мой рот не оказался над ее губами.

— Те бутерброды с жареной говядиной, которые ты постоянно оставляешь для меня на тротуаре, чертовски вкусны.

На несколько секунд повисло молчание, прежде чем она рассмеялась. Я ухмыльнулся и повел ее по танцполу, от звуков ее смеха у меня внутри все загудело.

— Мне нравится твой смех.

— Спасибо.

— Брайс, прости, я…

— Гриффин, я вела себя как последняя идиотка, и я…

Мы оба остановились, и тогда я сказал:

— Прости, что я поступил как говнюк. Я расстроился из-за того, что задерживаюсь в городе, но не следовало срывать злость на тебе.

— Мне тоже жаль, — призналась Брайс. — Я не хотела быть девочкой на побегушках, но это не твоя вина.

— Я очень ценю, что ты каждый день приносишь мне обед, — заверил я.

— Знаю, что ценишь. Может быть, на следующей неделе я принесу тебе кофе и после обеда, — улыбнулась она.

Музыка закончилась, и Брайс посмотрела на французские двери.

— Уже поздно. Мне пора.

— Еще не так поздно, — возразил я ей. Я отчаянно хотел провести с Брайс больше времени.

— Честно? Мне надоело общаться с кучкой богатых, претенциозных придурков.

Я рассмеялся.

— Справедливо. Я провожу тебя до машины.

— Спасибо.

Мне хотелось и дальше держать Брайс за руку, но люди смотрели на нас, и я знал, как она относится к тому, что Арнольд узнает о нас.

«О нас? Нет никаких «нас» с тобой и Брайс, приятель».

Нет, не было, и мне нужно об этом помнить.

Брайс

Все мои благие намерения не спать с Гриффином стремительно улетучивались. Может быть, виной тому его твердое тело, прижатое к моему, когда мы танцевали, может, извинения, а возможно, и огромная ревность, вспыхнувшая во мне, когда я увидела, как Аманда собственнически прикасается к нему.

Что бы это ни было, я не могла вспомнить ни одной причины, по которой идея отвезти Гриффина домой и оттрахать его по полной программе выглядела бы ужасно.