— Да, несколько раз, — кивнул я.

— Ну, так-то не самый плохой фильм, — заявил мистер Пирсон. — К тому же у Дэйви Хендерсона комната рядом с моей, так что ночью мы легко проскальзываем друг к другу в постель.

Я удивленно посмотрел на него.

— Вы гей?

— Да. Я знал об этом с тех пор, как мне исполнилось восемь лет, но в те времена ты не мог сказать ни слова о том, что тебе нравятся другие мужчины. Только если тебе не нравились твои зубы. Даже после того, как мы с матерью Делайлы развелись, я все еще был слишком труслив, чтобы признать, что мне нравятся члены. Я ездил в Хейвенпорт и тайно встречался с парнями. Так продолжалось несколько лет, пока Делайла не собралась замуж. Она усадила меня и заявила, что хочет, чтобы я был настоящим собой. Сказала, что знает, что мне нравятся мужчины, и в этом нет ничего страшного. И что ей все равно, я всегда буду ее отцом, и она никогда не перестанет меня любить.

Мистер Пирсон достал из кармана носовой платок и промокнул слезящиеся глаза, а затем высморкался с невероятно громким гулом. Прежде чем убрать платок в карман, он взглянул на то, что у него получилось.

— После нашего разговора я больше не пытался это скрывать. И до сих пор не скрываю. Мы с Дэйви жили вместе много лет, и Делайла позаботилась о том, чтобы наши комнаты находились рядом друг с другом, когда мы решили переехать в этот чертов дом престарелых. Они не разрешают делить комнаты, если ты не женат, но мы с Дэйви слишком стары и устали, чтобы заниматься этой ерундой. Так что по ночам мы пробираемся друг к другу в комнаты. Это нас вполне устраивает.

— Это, э-э, здорово, — протянул я.

— Ага. А как насчет тебя? Тебе нравятся члены или киски? — спросил мистер Пирсон.

— Киски, — ответил я с усмешкой.

Несколько секунд мы сидели молча, прежде чем я спросил:

— Так, если вы здесь больше не живете, почему здесь?

— Теперь дом принадлежит Делайле, — пояснил мистер Пирсон. — Живет там со своим мужчиной и четырьмя детьми. Она говорит, что соседи стали намного тише, чем были в ее детстве.

— Да, — кивнул я.

— Я был чертовски рад, когда прочитал, что твои родители умерли, — неожиданно заявил мистер Пирсон. — Эти ублюдки заслуживают гореть в адском огне за то, что они сделали с тобой и твоим братом.

— Это было давным-давно, — только и сказал я.

— Да, давно. Мне жаль, что я не смог сделать больше, чтобы помочь.

— Вы помогали, — тепло проговорил я. — Вы платили нам за то, чтобы мы косили траву, когда в этом не было необходимости, и вырывали несуществующие сорняки с вашей клумбы.

Он фыркнул и уставился на дом.

— Ты здесь в первый раз?

— Да.

— Работаешь на ту шишку в торговом центре? Проверяешь почву или что-то в этом роде?

— Да, — кивнул я. — Теперь работа закончена.

— Возвращаешься в Хейвенпорт, я полагаю.

— Да. — Мой желудок скрутился сам собой.

Мы оба подняли глаза, когда входная дверь в дом моего детства открылась, и из нее выбежал маленький мальчик лет пяти-шести и спустился по ступенькам крыльца. Мужчина с темными волосами и стройным телосложением последовал за ним и воскликнул:

— Подожди, Мэтью, — когда мальчик направился к тротуару.

— Быстрее, папа! — Мэтью остановился на тротуаре, нетерпеливо пританцовывая на месте в ожидании, когда к нему присоединится отец. Он взял отца за руку и внимательно посмотрел в обе стороны, прежде чем они двинулись через дорогу.

— Здравствуйте, мистер Пирсон.

— Привет, юный Мэтти, — поздоровался мистер Пирсон. — Как поживает Динь-Динь?

— Хорошо. На днях она поймала мышь в подвале и принесла ее наверх. Мама так громко кричала, правда, папа?

Темноволосый мужчина усмехнулся.

— Да, дружок, кричала.

— Мы идем в парк, чтобы поиграть на обезьяньих брусьях, — сообщил Мэтью. — Хотите пойти с нами?

— Твою…, черт нет, — проворчал мистер Пирсон. — Я бы сломал кости, только глядя на обезьяньи брусья. Кроме того, Делайла скоро отвезет меня домой.

— Ладно, — сдался Мэтью и повернулся ко мне. — А вы кто?

— Мэтью, это грубо, — поспешно проговорил его отец.

Я встал и протянул руку, пожал руку отца, затем маленькую руку Мэтью, после чего снова сел на скамейку.

— Гриффин Моррис.

— Гриффин жил в вашем доме, когда был таким же ребенком, как ты, — объяснил Мэтью мистер Пирсон.

— О, да? Какая комната была вашей? — Спросил Мэтью.

— Наверху лестницы, — ответил я.

— Это моя комната! — Мэтью бросил на меня взволнованный взгляд. — Там в полу есть незакрепленная доска. Я использую ее, чтобы прятать свое дерьмо.

— Мэтью!

Мистер Пирсон расхохотался, когда Мэтью бросил на своего отца виноватый взгляд.

— Прости, папочка. Просто вырвалось.