— Quel mauvais ton! Как некрасиво! — воскликнула Амалия. — Если ты будешь вести себя таким образом, Хок, ты заставишь меня сожалеть о спасении твоей английской шкуры.

Она бросила Фрэнсис вопросительный взгляд, поймала ответный кивок и неожиданным движением заломила правую руку ему за спину. Хок издал возглас изумления, но в следующее мгновение его левая рука была таким же манером заломлена Фрэнсис. Он попробовал сопротивляться, но добился лишь того, что плюхнулся на колени.

— Я так завидовала Беатрисе после сегодняшней битвы, — сказала Фрэнсис с довольным видом, удерживая руки мужа за запястья, — но теперь вижу, что действую ничуть не хуже, чем она.

— Но этого мало, — заметила Амалия задумчиво.

Она обошла коленопреклоненного, белого от бешенства Хока и уперла руки в бока. Он мог бы вырваться без труда, но ничуть не жаждал заполучить на физиономии несколько царапин. Женская мстительность в конце концов не знает границ! Он подумал, что разумнее будет обратить все в шутку.

— Леди, я сдаюсь! — заискивающе начал он, поднимая руки.

— Ну уж нет! — отрезала Фрэнсис, явно извлекая из ситуации массу удовольствия. — Чтобы получить отпущение грехов и уйти с миром, вам придется как следует помучиться, милорд. Попробуйте униженно вымолить прощение.

Это уж было слишком! Хок вскочил и бросился к жене. Вместо того чтобы обратиться в бегство, она устремилась к нему с объятиями… чтобы, сунув руки ему под камзол, как следует его защекотать. Хок издал пронзительный вопль и зашелся хохотом. Амалия охотно присоединилась к расправе.

Бежать! Бежать! Промедление означало бесславную гибель. Заливаясь слезами и взрывами дикого хохота, Хок выпутался наконец из цепких женских рук и понесся к дверям.

За пределами гостиной он остановился отдышаться и прислушаться. Изнутри доносился мелодичный смех.

— Что с тобой случилось, мальчик мой?

— А что, по-твоему, могло случиться? — Хок сунул в карман платок, которым только что вытирал слезы, и с досадой повернулся к отцу.

— Только не говори мне, что ты имел неосторожность представить друг другу жену и любовницу.

— Они вдвоем напали на меня!

— Вдвоем? В едином строю? Как это, однако, пикантно!

— Пикантно?! По-твоему, нападение адских фурий пикантно? Меня поставили на колени, а потом защекотали в четыре руки! Я унижен и оскорблен в лучших чувствах!

— Раз так, будем считать, что ты сполна расплатился за свои прошлые шалости, — хихикнула Фрэнсис, появляясь в дверях рука об руку с Амалией.

— Боже мой! — ахнул шокированный маркиз. — Прошу прощения, мой мальчик, но я не настолько глуп, чтобы позволить втянуть себя в происходящее.

— Позорное бегство! — крикнул Хок вслед стремительно удаляющемуся отцу.

— Ну а теперь, милорд, — заявила Фрэнсис, — 394 мы с Амалией милостиво соизволим обсудить с вами

Недавние события. Разумеется, если вы пообещаете не открывать рта, пока вас не спросят.

— Сначала избиение младенцев, а потом благопристойное чаепитие? — скривился Хок. — Ладно, будь по-вашему.

Все трое во второй раз чинно уселись в гостиной за сервированным чайным столиком.

— Я просто не могла уехать, не узнав, что задумал этот коварный тип, лорд Демпси.

— Вы очень храбрая женщина, Амалия, — повторила Фрэнсис, прилагая все усилия, чтобы оттеснить подальше картину того, как Хок занимается любовью с этой воплощенной женственностью.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказала Амалия, изящно пожимая плечами. Неожиданно она лукаво улыбнулась:

— Как говорил непревзойденный французский драматург Корнель, «сражение закончилось по воле обеих сторон». Надеюсь, миледи, этот человек теперь вполне устраивает вас в качестве мужа?

— Хм… — Фрэнсис окинула хмурого Хока оценивающим взглядом. — Я постараюсь, чтобы он не терял формы.

— Не жена, а зверь рыкающий, — буркнул Хок.

— Странная штука человеческое сердце, — покачала головой Амалия. — Пути его, как и пути Господни, неисповедимы.

«Прощай навсегда, мой синий чулок!» — подумал Хок не без грусти, но с легким сердцем.

— Это слова Жюли де Леспинас, не так ли? — спросила Фрэнсис с бесенятами в глазах.

— Вы правы. — Амалия одарила ее одобрительной улыбкой.

— Наша гувернантка Аделаида ее просто обожала. «Здравствуй, синий чулок номер два! — подумал Хок и прикусил губу, чтобы не расхохотаться. — Уж с тобой-то мне предстоит прожить бок о бок всю жизнь!»

Один короткий смешок у него все-таки вырвался. Женщины посмотрели на него, потом друг на друга. Амалия покачала головой.

— Боюсь, потрясение оказалось для него слишком сильным.