— О, да мы всегда ладили. Скажу вам честно, не знаю, что бы я делала без Элси…

Старушка ласково улыбнулась мисс Коттер.

— Очень вкусное печенье, Бернардина, — заявила мисс Коттер, улыбаясь в ответ.

— Я уже не молода, и мне нужен крепкий помощник, — сообщила миссис Эрншоу. Ее лицо как-то разгладилось, резкие бульдожьи черты смягчились. Я позабочусь о том, чтобы Элси была хорошо обеспечена, когда меня не станет.

— Спасибо, Бернардина.

Я встал, и мисс Коттер тоже встала, чтобы проводить меня.

— Не беспокойтесь, — заплетающимся языком проговорил я.

Миссис Эрншоу с любезной улыбкой на лице осталась сидеть.

— До свидания, мистер Монкриф.

Мисс Коттер вышла со мной за дверь.

— Пожалуйста, поймите меня, — попросила она.

— Возвращайтесь к настоящей миссис Эрншоу, — негромко посоветовал я.

Она посмотрела на меня укоризненно.

— Ни за что…

Однажды мы с Сюзанной вытащили из реки ребенка. Мы убирались в мастерской, когда услышали крики и увидели, что кто-то барахтается в воде в нескольких метрах от причала и никак не может выплыть. Я запрыгнул в ближайшую лодку и оттолкнулся — искать весла не было времени. Сюзанна с причала швырнула веревку. Мне удалось схватить утопающую и наполовину втащить на борт. Сюзанна подтянула нас, и мы отвели дрожащее дитя ко мне домой.

Это оказалась девочка лет тринадцати; раньше мы ее никогда не видели. Я с грустью смотрел, как она стоит и вода с нее течет на ковер. Она молчала. Я предположил, что она сбежала из какого-нибудь поселка и теперь совершенно некстати свалилась мне на голову. К счастью, со мной была Сюзанна — сгусток энергии.

— Запихни ее в горячую ванну, а я пойду одолжу какую-нибудь одежду, Кев, — распорядилась она и ушла.

Я организовал ванну и сел с рюмкой в руке, чтобы обдумать ситуацию.

До нас не доходили вести из других поселков; Риверсайд практически оказался изолированным, если не считать контакта Баркера с телевидением Премьер-сити. Даже в случае переворота мы бы ничего не узнали. Подросток мог оказаться предвестником полчищ беженцев, которые в настоящий момент наступают на нас как саранча. Я налил себе еще. Непонятно, откуда пришла девочка. Возможно, с юга, через лесистые холмы. Допустим, она пробиралась в поселок вдоль реки, еще не зная, кто здесь у власти…

— Приветик.

Я обернулся. Девочка появилась из наполненной клубами пара ванной, завернутая в полотенце. Выглядела она вполне здоровой, с круглыми щеками и довольно пухлыми губками бантиком. Гостья заговорила — уже хорошо. Я опасался, что девочка онемела от шока, что, говорят, случается с детьми. Она села на ручку моего кресла, и я заметил, что у нее на ногах нет царапин.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Девочка загадочно улыбнулась. Я был таким наивным идиотом, что не понял значения улыбки.

— Какая разница? — сказала она. — Ведь я здесь, верно? Можешь звать меня Мариэттой… как он.

С этим таинственным замечанием на устах она повернулась, и полотенце немного сползло с ее плеч, открыв плавные очертания молодой груди. Я отодвинулся, смущенный тем, что мое тело реагирует на близость Мариэтты, на жар, исходящий от нее, еще не остывшей после ванны, на выражение ее лица, в котором я уже не мог ошибиться.

— Кто это он? — тупо спросил я, стараясь не смотреть на острый маленький сосок, выглядывающий из-под полотенца.

— А, забудь о нем, глупый. Думай обо мне.

Она вскочила с детским нетерпением, и полотенце упало на пол. С чувством полной беспомощности и сосущим ощущением в животе я взглянул на совершенные формы маленьких грудей, легкий пушок между ног. Оказалось, что я стою и тянусь к ней; она все еще заговорщически улыбалась, лукаво показывая кончик языка. Я оказался в полной власти этого гипноза, привлекательности тела, в котором отсутствовала угловатость ребенка. Напротив, это было миниатюрное подобие взрослой женщины, волшебная кукла…

И тут в мозгу как будто щелкнуло что-то, и я вдруг все понял.

Я сел, дрожа.

Когда Сюзанна вернулась с охапкой одежды, Мариэтта расположилась на диване, с ног до головы закутанная в полотенца. Сюзанна отвела ее в ванную, потом вернулась ко мне.

— Похоже, этот ребенок тебе приглянулся, Монкриф, старый козел, высказалась она, мимоходом взглянув в окно.

— Ну, скажешь тоже, — отпираясь, пробурчал я.

— Кстати, о старых козлах. Какого черта нужно на причале Уиллу Джексону? — неожиданно спросила она, не отрывая взгляда от окна. — Похоже, он что-то ищет среди лодок.

— Возможно, юное создание по имени Мариэтта, — сказал я как можно небрежнее.

— Господи… — пробормотала Сюзанна, уставясь на меня.

Итак, аморфы растворились в поселке. Им удалось стать своими, потому что им было что предложить роду человеческому, потому что у них имелась та рабская угодливость, которой никогда не было у Кли-о-По, так и оставшегося чужим. Все это уже произошло когда-то на планете Мэрилин и повторялось теперь на Аркадии.

Однажды я встретил на причале двух совершенно одинаковых Полов Блейков, склонившихся над скиттером. Я остановился поговорить с ними, напомнил, как опасно трогать микрореактор. От одного Пола я дождался испуганного взгляда.