На практике все оказалось сложнее, чем на словах: игра посложнее воллейбола в разы. Поскольку Скай закономерно был слабым звеном, команды перетасовались: Скай играл вместе с двумя сильнейшими игроками из всей компании, против них — две девушки и третий парень.

Само собой, что Кирсан целиком и полностью облажался. Он старался изо всех сил, внимательно наблюдал за приемами других игроков и перенимал техники ударов и приемок мяча, но, конечно же, когда ты играешь первый раз — даже два сильнейших игрока ситуацию не спасут, поскольку правила требуют, чтобы каждый из троицы совершил по касанию.

При том, что сама игра показалась ему довольно увлекательной, удовольствия Скай не получил. Его абсолютно никто ни в чем не упрекнул и не винил — напротив, его сокомандники воспринимали присутствие новичка в команде как челлендж их мастерству и выстраивали стратегии с учетом слабостей третьего игрока. Вся компания вела себя вполне дружелюбно — к ним тоже никаких претензий.

Но Скай поневоле чувствовал себя слабаком, понимая, что подводит команду. Помимо этого, он остро ощущал свою чуть ли не неполноценность, наблюдая за игрой оппонентов, а на фоне сокомандников и вовсе смотрелся откровенно никчемно. Когда парни играют в совместной игре с девушками — они поневоле пытаются покрасоваться, так что Кирсан чувствовал себя едва ли не униженно. Вот эти двое — да, они красуются, изо всех сил вытаскивая неравную игру, а Скай в команде, получается, только для того, чтобы оттенять их великолепие своей полной ущербностью.

Эх, знал бы он, что так повернется — не стал бы играть.

Впрочем, нет худа без добра: Кирсан отчетливо понял, что, в принципе, все мрачно и грустно не само по себе. Мир мрачен и грустен лично для него и только потому что он, Скай — ну вот такой, какой есть. Если бы вдруг он был более искусным игроком — сейчас замечательно провел бы время и тоже покрасовался перед парой симпатичных спортивных девах, и может быть, у этой истории было бы приятное продолжение, если б вдруг одна девица была без парня. А в том, что Кирсан не спортивный, виноват кто? Правильно, он сам.

Так что если отбросить уныние — все не так уж и безнадежно, и ключ к успеху в его собственных руках. Успех зависит главным образом от самого Ская, и если он приложит еще больше усилий и станет лучше, чем он есть — пожнет соответствующие плоды.

Вскоре Эвада сообщил, что грядет еще один матч — на этот раз уже с настоящим оппонентом второй лиги, к тому же использующим юнитов другой «серии»: при равной суммарно силе армий состав может отличаться, а самое главное — что новые юниты выглядят иначе и определять их характеристики Скай сможет только очень приблизительно.

К этому моменту Кирсан уже наиграл против компьютера, использующего разные виды боевых единиц, немало времени и чувствовал себя довольно уверенно. Новый противник — новый шанс: Кирсан уже заметил, что приятель Эвады, Варда, как-то слегка зауважал его после победы над двумя легатами одновременно, а как-то раз, когда они втроем сидели в клубе, мимо проходили еще две женщины — одна уже знакомая Хэш, вторая помоложе и тоже с нашивкой, как у Хэш, видимо, пилот. Они остановились и обменялись парой фраз с Вардой, а потом незнакомая, бросив взгляд на Ская, спросила, не он ли тот новенький легат, выигравший тот матч против двоих.

Конечно же, Кирсану было приятно. Правда, на этом этапе незнакомка не стала продолжать знакомство, но он осознал: мирок этого громадного корабля — не высший свет, элиты, которая с тремя профессиями, тут очень мало, остальные — в общем-то, «плебеи» типа Эвады, и потому снискать каплю уважения к себе здесь будет все-таки попроще. И если он теперь еще и выиграет у полноценного легата второй лиги, да еще и в напряженном, зрелищном противостоянии — а матч доступен для наблюдения всем, кто на корабле — может быть, та незнакомая летчица или какая другая девица сочтет Ская достаточно интересным, чтобы дать ему шанс.

Так что дня матча Кирсан ждал с нетерпением.

Вот он, разбуженный Вардой, встает, одевается, умывается, идет по коридору, дважды едет на лифте, спускается по ступенькам и заходит в зал с тренировочной кабинкой. Забирается внутрь, за ним закрывается дверка, включается освещение.

Скай посидел секунд десять — а экраны все не включаются.

— Алло, — сказал он в микрофон, — Варда, у меня поломка. Не включается ничего.

— Все нормально, — отозвался тот, — матч еще не начался. Ты пристегнулся?

— Э-э… Зачем?

— Болтать будет.

— В смысле?!!

Тут на канале раздался голос Эвады:

— Скай, а ты разве не обратил внимание, что твоя тренировочная кабинка выглядит точь-в-точь как командный модуль в «Игре»? Мы сейчас сбросим тебя и твою армию с орбиты на планету, которую тебе предстоит отвоевать у вражеского легата.

— В смысле?!! Это шутка такая?!

— Нет, Скай, это не шутка. Это война.